4 гривны в час

ваш покорный слуга Александр Чердак   Журналист стал побирушкой, сменив на пару часов профессию. За один час, который ваш покорный слуга Александр Чердак просидел у входа в феодосийский гастроном «Центральный», мне удалось «заработать» четыре гривны. Меня узнал Сергей – местный бомж и шепотом спросил: «Ты на работе?». Получив утвердительный ответ, произнес: «Ну, ты даешь…». Сергей пожелал мне удачи.

   В минувшую пятницу в редакции все были взбудоражены. Я собирался на «работу» - побираться. До этого, дабы полностью вжиться в роль, не брился два дня, поэтому отрастил приличную щетину. Каждый в коллективе старался чем-нибудь помочь: «женская половина» принесла тени: так под моими глазами появились синяки, а цвет лица стал землистым. Мужская поделилась потрепанной флотской офицерской шинелью. Все суетились, шумели. Говорили: «как заработаешь – звони, поможем донести выручку». Вот это самое – «как заработаешь», я и должен был выяснить: сколько реально можно «заработать» попрошайничая.
   Оказалось, прилично – за час стояния с протянутой рукой удалось «закалымить» четыре гривны. По словам профессиональных побирушек, это «плохой результат». Как выяснилось, в Феодосии за один короткий ноябрьский день «протянутая рука» приносит, в среднем, 40 грн. Летом «заработок» побирушки достигает 100 грн. в день. При условии, что «ты стоишь в хорошем месте».

   Женщины подают чаще
   Устроился на углу гастронома: расстелил на асфальте газету, положил сверху картонку с корявой надписью «подайте на еду офицеру флота», а рядом поставил голубую пластиковую кружку. В нее предварительно насыпал немного мелочи и вложил истерзанную смятую гривну.
   Долго ждать не пришлось: буквально через пять минут возле меня остановилась симпатичная женщина в дорогом кашемировом пальто, с золотыми серьгами в ушах, несколькими золотыми цепочками на шее и возрастом далеко за тридцать.
   Внимательно оглядев меня, и прочитав надпись на куске упаковочного картона, женщина молча открыла кошелек, достала долларовую купюру. Но, видимо передумав, вытянула несколько гривен.
   - Такой здоровенный, а чего не работаешь, морячок? – оценивающе оглядывая с ног до головы, спросила женщина. – Спился, что ли?
   - Спился, - ответил я ей. – Жена из дома выгнала. Бомжую. А что?
   - Да ничего, - почему-то горестно вздохнула она. – На, похмелись, морячок.
   И она, грациозно наклонившись к моей кружке для сбора подаяния, положила бумажку в 2 грн.
   - Ах, такой здоровенный мужик, и пропадает. Отмыть бы, да забрать? – не то спросила сама себя, не то утвердительно произнесла импозантная дама, уходя прочь.
   Я закурил и присел на корточки у своей кружки. Не успел докурить сигарету до половины, как из-за угла гастронома вышли две пожилые дворничихи.
   - Ты смотри, морячок! - воскликнула одна из них, обращаясь к подруге. – Ишь, сердешный, колотит-то его. И шинелка флотская не согревает.
   Старушки порылись в кошельках, и каждая опустила в кружку 25 коп.
   В этот момент подошла пожилая тучная дама.
   - Да вы шо, девки? – пробасила дамочка. – Гляньте на его морду: она же луснет скоро. Отожрался, гад, в армии, на казенных харчах. Теперь побирается. А пенсия небось, о-го-го.
   Бабули-дворничихи «грудью» встали на мою защиту.
   - Ты сама скоро лопнешь с жиру, - яростно хором воскликнули дворничихи. – Да, спился морячок. Что поделаешь, жизнь такая. А в душе он – герой. Морской офицер всегда герой. Даже такой.

   «Бабушка сказала, чтоб ты не пил»
   Пока троица препиралась между собой, подошли два здорово подвыпивших парня. Чуть пошатываясь, прочли надпись на картонке. Один из них полез в карман, вытянул горсть мелочи и смятую купюру в две гривны.
   - Не, две не давай, - проговорил один из парней другому. – А то нам на запивон не хватит. Пусть морячок сдачи даст. Вон у него гривна торчит.
   Парень с деньгами в руках наклонился к моей кружке, воткнул туда две гривны и вытянул гривну сдачи.
   - Извини, братан, - процедил он. – Нету больше. Пропились в дым. Женщины послали за опохмелкой, а денег дали впритык.
   Угостив меня сигаретой, парни нетвердой походкой пошли в гастроном за «запивоном».
   Дворничихи ушли, хмельные парни тоже. Минут десять люди просто проходили мимо и, кто с гримасой отвращения, кто с сочувствием поглядывали в мою сторону. Сочувствующих взглядов было больше. Много больше, чем презрительных и осуждающих. Так уж повелось на Руси – пьяненького да убогого всегда жалко. И я в этом лишний раз убедился – не очерствел душой наш народ, - жалостливый.
   Из гастронома вышла бабушка с внучкой лет пяти – шести. Женщина посмотрела в мою сторону, открыла кошелек, дала внучке монету и, показав на меня пальцем, легонько подтолкнула её в спину. Девчушка подбежала и, опустив полтинник в кружку, прощебетала:
   - Бабушка сказала, чтоб ты не пил.
   Развернулась, и тут же убежала к бабушке, крепко вцепившись в неё ручонками. Бабушка шла вдоль по улице, гордо подняв голову и не оглядываясь. Внучка несколько раз обернулась: по губам было видно, что она о чем-то спрашивает и спрашивает бабушку, тыча в мою сторону пальцем.

   Как я кореша нашел
   Невдалеке от меня, у ступеней гастронома в это же время стоял «конкурент». Ему явно не везло.
   - Тебя как зовут? – спросил я его.
   Мой новый знакомый тут же задал встречный вопрос:
   - А как у тебя дела? Собрал что?
   - Четыре гривны, - ответил я. – А ты?
   - Девяносто копеек, - горестно ответил он. – Не везет сегодня. Да и время плохое: нужно выходить ближе к вечеру, когда люд с работы повалит. А сейчас, вот – нет народу.
   «Сосед» вынул из кармана смятую пачку «Примы» без фильтра, закурил.
   - Слышь, давай скинемся, а? – предложил он. – Выпьем. А то мне совсем хреново. На четыре рубля купим бутылку и покурить. Пошли в пьяный двор – там водка по трёшке.
   По дороге в «пьяный двор» - переулок Базарный - он поднял половину очищенного мандарина лежащего под кустом.
   - Закусим, - объяснил он.
   - Ты давно бомжуешь? – спросил я.
   - Да вот уж четвертый год, - ответил знакомый. – Как жена померла, так и бомжую. Поминал сильно, так сильно, что дом сгорел. А ты откуда?
   Пока я излагал наскоро придуманную легенду о флотском офицере из Севастополя, пришли в «пьяный двор», что расположен в аккурат напротив феодосийского Центрального рынка.
   В первой квартире, куда мы постучали, дородная тетка сказала, что «полулитра стоит 3,50».
   - Не бери, - прошептал новый знакомый. – Это дорого. Знаю где дешевле.
И он повел в соседний дом. Там так же на первом этаже торговали «паленкой», но по три гривны. Там мы и «затарились».
   - Пошли в аллею, там у меня на кипарисе стакан припрятан и два ореха лежат. Хорошо посидим.
   Оказалось, что «аллея» - самое людное место в Феодосии. По ней нескончаемым потоком с рынка и на рынок идут люди.
   - Место выгодное, - объяснил мой товарищ, расстилая на земле у скамейки мою картонку. – Пока поправим здоровье, народ на еду накидает. Купим на вечер копченой колбаски, печенки жареной, можно оливье взять в «Весне». Ты ставь кружку-то, вишь, народу сколько прёт. День сегодня плохой, но гривен 50 соберем. А я поправлюсь.
   Из любопытства я попробовал водку купленную в «пьяном дворе» – гадость несусветная. Мой товарищ «хлопнул» грамм 150 и его «повело»: он забыл, где он, и с кем пришёл. Так что попрощаться с корешем мне не удалось. Я встал со скамейки и пошел в редакцию. Товарищ остался спать с открытыми глазами, намертво зажав в руке початую бутылку «паленой» водки…

цены

что-то цены на водку очень низкие, даже на палёнку. в каком году этот эксперимент проводили-то?

Про цены на водку

Вы правы - цены на водку "палёнку" такие низкие, потому что эксперимент прооводился в 2004 году. 

Re: мысли вслух.

Отличный зароботок,жаль не спели песни....про жисть

Увы

Увы, кореш отключился, а то бы обязательно спели.

Отправить комментарий