Общая сумма ума на планете Земля - величина строго постоянная, а население земного шара неуклонно растет...

Смелость – начало дела, а случай – хозяин конца.§1. У строителей воздушных замков всегда хватает стройматериалов.
§2. В жизни всегда есть место поводу.
§3. У вас здесь что - четырехзвёздочный туалет?
§4. Фикция – тоже действительность, раз мы за нее расплачиваемся.
§5. Смелость – начало дела, а случай – хозяин конца.
§5. Что бы понять красоту Джульетты, нужно смотреть на нее глазами Ромео.
§6. Талант - мужского рода, бездарь – женского.
§7. Мир не столько иллюзорен, сколько крайне неубедителен.

 

 

   §1. У строителей воздушных замков всегда хватает стройматериалов
   Природа породила человека. В отместку человек создал государства. Государства принялись фабриковать царей, королей, канцлеров, фюреров, президентов и генеральных секретарей партий. Вся эта власть, то есть публика имущая, начала штамповать других человеков, а именно - гражданских и военных чиновников государственного аппарата, которым вменялось всячески укреплять породившую их власть. 
   Понятное дело, что чиновники, дабы в глазах власть имущих показать свою немаловажность, принялись фабриковать угодные имущей публике законы, указы, уставы, декреты, приказы и черт знает что еще. Затем все это измышленное они объединили в конституции, уголовные и процессуальные кодексы, уставы вооруженных сил. А дабы в глазах народа подчеркнуть собственную судьбоносность и важность измышленного, стали порождать поправки и дополнения к конституциям, законам, уставам, декретам и черт знает чему ещё.
   Понятное дело, что сразу никто не рождается чиновником, министром или маршалом. Гражданский чиновник должен пройти долгий и тернистый путь от простого клерка, или секретаря на партийном собрании, до президента или генерального секретаря центрального комитета какой-либо партии. Военный чиновник - от каптерщика в военном училище до начальника тыла вооруженных сил. Или от секретаря комсомольской организации до начальника главного политического управления или министра обороны. В любом случае от младшего лейтенанта до маршала. Казалось бы, что все просто и понятно – хорошо работаешь, значит сделаешь карьеру. Так-то оно так, да вот закавыка – чиновники сотворили один очень хитрый не гласный закон для кабинетного пользования, и один из главных параграфов этого закона таков: «Сын генерала может быть генералом, но ни как не маршалом, потому что у маршала свои внуки есть». Подтвердил этот основной параграф негласного кабинетного закона один из инспекторов Главного управления кадров Министерства обороны СССР, инспектировавший отдаленные укрепрайоны, охранявшие Советско-китайскую границу, когда проверял моральный и боевой дух советских воинов. И вот каким образом.
   Один из тридцатипятилетних командующих взводом спросил:
   - Товарищ генерал, а когда меня отсюда переведут? Я здесь, как и многие, сразу после училища.
   Генерал готовился на пенсию, бояться нечего, и потому ответил откровенно:
   - А кто вас, товарищ старший лейтенант, заставлял жениться на доярке?
   Ответ по тем временам очень смелый.
   Но мы отвлеклись от чиновников и их продвижения по служебной лестнице. Для хорошего продвижения надо доказать свою компетентность в бюрократической волоките, поэтому каждый чиновник, и военный и гражданский, старался что-то измыслить. Это выражалось в сотворении разнообразных поправок, директив и инструкций, дополняющих и объясняющих дополнения к поправкам действующих законов и уставов.
   Для проверки того, как претворяются в жизнь и правильно ли пользуются ретивыми чиновниками сотворенными директивами и инструкциями, а также дополнениями к ним, время от времени этими же чиновниками организовывались инспекции и внезапные проверки.

   §2. В жизни всегда есть место поводу
   Четыре дня к ряду в отдаленное подразделение Краснознаменного Черноморского флота от разных служб приезжало по одному, а то сразу и по два-три проверяющих из штаба флота. Этих проверяющих объединяла одна цель – проверка наличия инструкций и директив. Тех самых, что измышлены чиновниками Главного управления Военно-морского флота Министерства обороны СССР и штаба Черноморского флота в дополнение к уставам Вооруженных сил СССР.
   Несколько слов о нещадно проверяемом подразделении. Во-первых, личный состав подразделения – это тринадцать военнослужащих срочной службы (срок службы три года), два мичмана и капитан. В общем и целом - представители восьми национальностей огромного Союза Советских Социалистических Республик.
   Во-вторых, территория подразделения обнесена ограждением из колючей проволоки, в которой имеется четыре прохода. На территории находится главное здание: сорок метров длиной, двенадцать метров шириной, фундамент временный. В здании имеются: спальное помещение личного состава подразделения, Ленинская комната, помещение для хранения формы и личных вещей моряков (баталерка), умывальник, камбуз, столовая, оружейная комната, бытовая комната и комната отдыха офицеров и мичманов подразделения, то есть Офицерская. К главному зданию пристроены три башни наблюдения и котельная. Отдельно стоящие складские и подсобные помещения, а также дизельная. Освещение автономное от четырех дизель-генераторов. Возле дизельной выставлены в ряд кунги от дизель-генераторов. За ограждением территории два водоема: один для питьевой воды, второй - технический водоем, хотя в обоих вода одинаковая, так как привозная – привозят по заявке один раз в две недели одной и той же водовозкой. Имеется также подсобное хозяйство – свинарник и огород. Для помывки личного состава есть парная баня, банный день – суббота. Для оправления естественных надобностей всех военнослужащих есть отхожее место или, выражаясь морскими терминами – гальюн. 
   В-третьих, с точки зрения военных чиновников служебно-политические характеристики командира подразделения и мичманов оставляют желать лучшего.
   Командир подразделения – капитан Приходько Леонид Григорьевич. Самая плохая черта характера Приходько Л.Г. –  хороший человек. По этой причине он панически боится начальства, так как за хорошее отношение к морякам часто наказывался командованием за «нетребовательность и мягкотелость». Также, по мнению проверяющих, он «Карьерист», так как через два года после описываемых событий был уволен в запас и первым параграфом приказа ему было присвоено очередное воинское звание – майор, а вторым параграфом – увольнение в запас с правом ношения воинской формы, с пенсией в 183 рубля 86 копеек и с правом трех залпов на похоронах за «отбарабаненных» двадцать пять лет службы в Военно-морском флоте СССР. Член КПСС, членские взносы на содержание партийно-политических чиновников платит регулярно. Имел высказывание: «Если бы мне кто-то дал взятку, то я, как честный коммунист, с этой взятки заплатил бы членские взносы».
   Мичман Беликов Владимир Александрович - старшина команды технического обеспечения. Технически грамотен, уважением среди политработников не пользуется по той причине, что ленинские работы не конспектирует, от политзанятий регулярно уклоняется. В связи с этим слабо разбирается в задачах партии и правительства в стране и роли пролетариата всех стран в мировой революции. Имел высказывание: «Пролетарии всех стран пролетели и собрались снова на маёвку». Член ВЛКСМ, членские взносы на содержание комсомольских чиновников платит регулярно.
   Старшина команды всего подразделения – мичман Ильченко Виктор Ильич. Хозяйственную деятельность ведет не правильно, так как не ворует. Попал под тлетворное влияние мичмана Беликова - ленинские работы не конспектирует, а политзанятия игнорирует, прикрываясь служебной деятельностью. Если удается загнать на политзанятия, то задает каверзные вопросы руководителю политзанятия. Например, о роли партии в повседневной жизни правительства страны. А так как все руководители политзанятий писали свои конспекты десять-двадцать лет назад, а теперь только ежегодно меняют старые обложки на новые, и знают лишь в них написанное, то понятно, что своими каверзными вопросами мичман Беликов подрывает авторитет руководителей политзанятий. Мичманов части регулярно ставит в неловкое положение, пользуясь их незнанием того, как и с кем живет правительство страны в свете «Морального кодекса молодого строителя коммунизма».
   Политически неграмотен, так как не понимает глобальной задачи проводимых политзанятий, а именно того, что нужно внимательно слушать и конспектировать все, что говорит руководитель политзанятий. Разумеется, кроме высказываний, которых нет в конспекте подполковника Казана, руководителя политзанятий с мичманами. Например, таких: «Вы все вместе взятые мичмана, мне в подметки не годитесь. Своим незнанием тем политзанятий вы наступаете сапогом на глаз своим родителям, которые за вас, ослов, проливали свою кровь на фронтах Великой Отечественной войны».

   §3. У вас здесь что - четырехзвёздочный туалет?
   Общеизвестно, что культура любой страны определяется состоянием ее туалетов. Исходя из этого правила, мичман Ильченко, закончив учебу в школе мичманов и приступив к выполнению служебных обязанностей в качестве старшины команды подразделения, решил построить новый гальюн взамен старого - деревянного и сквозь щели со всех румбов продуваемого черноморскими ветрами. А тут счастливый случай - лет пять назад шторм сорвал где-то рейдовую бочку, и выбросил ее на берег аккурат на территории подразделения. С этой рейдовой бочки и начал повышение культуры родной страны мичман Ильченко. Притащил ее танковым тягачом и сильно радовался ее внушительным размерам:
   - Да уж, ее надолго хватит использовать как емкость для выходящего из организма военнослужащего, - восторгался мичман. - Даже если его хорошо и много кормить.
   Армейские саперы, приезжавшие обезвредить выброшенную на берег мину времен Второй мировой войны, в указанном мичманом Ильченко месте заложили и подорвали две тротиловые шашки по полкило. Моряки подразделения лопатами доделали воронку. Воронка превратилась в ровную круглую красивую яму - чего не сделаешь для поднятия культуры СССР!
   Один из моряков спросил старшину:
   - Товарищ мичман, а таким методом можно исправить всю культуру нашей страны?
   Мичман промолчал, но подумал: «Хорошо работают матросы, видать надоело им сидеть на сквозняках со спущенными штанами - ни о чем хорошем не подумаешь».
   Командование военных строителей пошло на встречу просьбе мичмана Ильченко - дали кран. Все-таки поднятие культуры – это общее дело всех и каждого в отдельности. Краном опустили бочку в яму и силами личного состава подразделения приступили к строительству гальюна. Камень привезли из совхоза, разобрав для этого старый, никому не нужный  сельсовет. Так, стараниями военных и гражданского населения крымского региона страны, был построен большой, светлый и теплый гальюн.
  В гальюн провели полевой телефон и установили его с правой стороны так, что если человек будет сидеть, оправляя естественную нужду «по большому», то ему будет удобно разговаривать.
   - На военной службе все должно быть предусмотрено, - говорил по этому поводу мичман Ильченко, - вдруг приехавшему в подразделение командиру части захочется по большому. Зайдет он в гальюн, снимет штаны, сядет на очко, а тут его по телефону разыскивает командир базы. А телефон туточки – под рукой. И не надо командиру в спешке и не аккуратно подтираясь судорожно натягивать штаны и бежать в Офицерскую к телефону. Делай свое дело над очком и разваривай с вице-адмиралом. Сервис, как на западе у загнивающих капиталистов. Еще один шаг к культуре.

   §4. Фикция – тоже действительность, раз мы за нее расплачиваемся
   Повысив постройкой телефонизированного гальюна культуру Краснознаменного Черноморского флота, а значит и культуру всего Союза Советских Социалистических Республик, Ильченко решил, что первый этап, первую ступеньку служебной лестницы он преступил – настоящим мичманом стал. А для дальнейшего продвижения по этой самой лестнице, надо ему создать инструкцию, какой еще не создали чиновники из Главного управления Военно-морского флота Министерства обороны СССР и штаба Черноморского флота.
   - Приедет какой-нибудь проверяющий, прочитает, оценит, доложит наверх и карьера обеспечена, - рассуждал мичман, так как из своего небольшого опыта военнослужащего понял, что самое простое - это создание инструкции по Технике безопасности. - Тут главное найти, по какой деятельности еще не составили инструкцию!
   Журнал по «Технике безопасности» завели до него, сообразно чьей-то директиве, и не один журнал, а шесть. Один из этих журналов вел он сам. Как старшина команды подразделения, он был обязан проводить два ежемесячных инструктажа с коком подразделения. Первого числа каждого месяца инструктировал кока «по мерам безопасности при пользовании электроплитой во время приготовлении пищи». А 15 числа месяца инструктировал этого же кока «по мерам безопасности при пользовании газовой плитой и газовым баллоном во время приготовления пищи». Еще один «Журнал по мерам безопасности» наличествовал для инструктажа личного состава всего подразделения «по мерам безопасности при осуществлении любых хозяйственных работ». Велся он ежедневно тем, кто оставался старшим в подразделении и проводил утренний развод моряков, то есть или капитаном Приходько или кем-то из двух мичманов. Еще имелось три журнала для инструктажа личного состава при выполнении технических работ и обслуживания станций наблюдения. И еще один журнал «По мерам безопасности» для инструктажа дизелистов при работе с дизель-генераторами. По этим четырем журналам инструктаж ежедневно проводил мичман Беликов, как старшина команды технического обеспечения, а в его отсутствие - командир подразделения капитан Приходько. Кроме этих журналов, у командира был «Журнал инструктажа по мерам безопасности», по которому он, первого и пятнадцатого числа каждого месяца, проводил инструктаж вверенных ему двух мичманов. А его самого инструктировал командир части - ежемесячно первого числа. А в отсутствие командира – старший помощник командира.
   Внимательно, изучив существующие в подразделении инструкции по Технике безопасности,  мичман Ильченко обнаружил, что нет инструкции по пользованию гальюном личным составом, мичманами и одним офицером подразделения.
   За три дня дежурств появилась новая инструкция. Как думал мичман Ильченко – первая ступенька в его карьере.

   Инструкция
   по мерам безопасности при оправлении естественных надобностей военнослужащими в телефонизированном  отхожем месте.

Запрещается справлять большую и малую нужду за пределами отхожего места.
Запрещается левше подтираться правой рукой, правше – левой рукой, чтобы не потерять равновесие и не упасть.
Запрещается подтираться голыми пальцами, если нет воды, так как руки будут неприятно пахнуть и вонью смущать окружающих.
Запрещается подтираться наждачной бумагой, картоном или колючей травой, что приведет к травматизму ануса и всего седалища и приведет к небоеспособности.
Запрещается справлять большую нужду стоя, только на корточках.
Запрещается справлять малую нужду стоя на коленях, только стоя.
Запрещается за пределами отхожего места справлять малую нужду против ветра.
Не забудь перед оправлением большой нужды снять штаны и нижнее белье.
Не забудь перед оправлением малой нужды:
- офицер и мичман расстегнуть ширинку,
- военнослужащий срочной службы отстегнуть клапан флотских брюк.

Старшина команды мичман Ильченко

   Увы, но командир подразделения капитан Приходько почему-то не утвердил эту инструкцию.
   - Наверное, он позавидовал мне, что в свое время сам не создал такую замечательную инструкцию, - подумал уязвленный мичман Ильченко, - и поэтому в свои сорок три года отроду все еще остается капитаном.
   Несмотря на это, мичман Ильченко завел «Журнал инструктажа по мерам безопасности при оправлении естественных надобностей военнослужащими в отхожем месте и за его пределами». Один раз в месяц, первого числа, он проводил нелегальный инструктаж. Личный состав подразделения с удовольствием, в отличие от других инструктажей, воспринимал этот инструктаж и охотно расписывался в «Журнале...».
   Не надо удивляться, что описываемые события, вроде бы не связаны между собой, но, как вы убедитесь ниже, приезд очередных проверяющих выстроит их в стройную линию.
   Мичман Ильченко, на совесть выполняя обязанности старшины подразделения, также на совесть выполнял требования партии и правительства, а также решения съезда КПСС «по укреплению и усилению сельского хозяйства страны». Но тут необходимо заметить, что, как и любой военный, он был очень далек от сельского хозяйства, но из решений съезда КПСС мичман понял, что сельское хозяйство страны разваливается, и поэтому спешно расширил площадь имевшегося огорода. А еще, в целях укрепления и усиления сельского хозяйства, мичман в график дежурств к двум дневальным по подразделению добавил еще дневального по огороду.
   - А иначе матросы будут голодными, - решил про себя дальновидный мичман. – А матрос голодным быть не должен, потому что голодный человек плохо исполняет свои служебные обязанности.
   На побережье, где располагалось подразделение, морская пехота Краснознаменного Черноморского флота ежегодно проводила учения по отработке десантирования с моря. В связи с этим, инженерно-саперными войсками были сделаны танкоспуски – подошел к берегу большой десантный  корабль (БДК), открыл борт и пошла бронетехника, пошла морская пехота в атаку. А еще саперы сделали очень широкие проходы для кораблей на воздушной подушке. В общем, создавалось такое впечатление, что командование Черноморского флота, а может и сам Главком, то есть Адмирал флота Советского Союза и заместитель Министра обороны Горшков Сергей Георгиевич, договорился с вероятным противником, что в случае  войны, вероятный противник на своем побережье приготовит такие же проходы для десантирования Черноморского флота, а карту побережья с указанием проходов передаст в штаб Черноморского флота.
   Во время любых учений уничтожается и теряется большое количество материальных средств, этим умело и по-хозяйски пользовался мичман Ильченко. После окончания учений он организовывал трофейную команду, которая собирала утерянное морпехами имущество: штык-ножи, котелки, фляги, гаечные ключи, ложки, разнообразные ремкомплекты  – все равно оно уже списано с учета бригады морской пехоты. А в хорошем хозяйстве у хорошего хозяина все пригодится и пойдет в дело – «экономика должна быть экономной». Вышеперечисленные трофеи хозяйственный мичман запирал на складе.
   Иногда попадались патроны: холостые и боевые. Они на склад не шли, а прятались по принципу – «ищут то, что спрятано», то есть заворачивались в грязную ветошь, и ворох грязной ветоши ложился на самое видное место под капот кунга от дизель-генератора. Немало проверяющих, посещавших подразделение, заглядывали под капот кунга: открыл - грязная ветошь, сделал замечание. И все! На что мичман реагировал ехидной фразой:
   - На виду не видно!

   §5. Смелость – начало дела, а случай – хозяин конца
   Теплый весенний день. Приморский бриз гонит белые барашки волн, крымское солнышко нежно греет и вдруг в Офицерской раздался резкий звонок телефона. Капитан Приходько поднял трубку, и потому как он судорожно сжал её, мичманы поняли - что-то случилось.
   Ответив дрожащими губами: «Есть, так точно», капитан аккуратно положил трубку на аппарат. Почесав себя по темени, капитан повернулся и посмотрел на затихших мичманов. Снова почесал темя, и сипло сказал:
- К нам едет комиссия, и мы десять дней без выезда готовим подразделение к их встрече. Проверять будут все. Срок подготовки начинается завтра, но уже сегодня никто домой не едет. Через десять дней к нам приезжает начальник штаба базы, заместитель командира базы по материально-техническому обеспечению и наш командир части. Они будут проверять, как мы приготовили подразделение к проверке комиссии.
   И началась подготовка к проверке. Первое, за что взялись, вырубка травы под лопату. Кто служил, тот знает, что это такое. А для тех, кто не служил, поясняю - это полоса чистой земли без единой травинки шириной пять метров по всему периметру территории подразделения. На это очень важное мероприятие как раз и ушло бы десять дней. Но по настоянию мичмана Ильченко эту полосу облили дизтопливом и подожгли, а через полтора часа разгребли граблями и тем самым сэкономили много времени. После этого начали красить все. Подразделение стало преображаться, превращаться в оазис возле водоемов с привозной водой. Десять дней без выезда домой (по военно-морской терминологии – оргпериод) пошли на пользу, доказывая, что объявлявшие его командиры частей были очень умные: десять дней – и все блестит, сверкает свежей краской.
   На девятый день произошло чрезвычайное происшествие: в умывальнике из бака потекла вода. Не из кранов, как ей положено течь, а из прогнившей дыры в углу основания бака. А завтра должен приехать командир части – человек пунктуальный, тем более проверка перед проверкой запланирована заранее.
   Леонид Григорьевич сел на корточки и ничего не выражающим голосом сказал:
   - Делайте, что хотите, но сделайте.
   После этого он впал в прострацию. Не трудно догадаться, что его ожидало завтра.
Мичман Ильченко думал. Думал о том, что в степи, на берегу Черного моря, он сварку не найдет, и поговорка о том, что надо прыгать, а не думать, в этом случае не подходила. Поэтому он думал. Думающий мичман – это почти такая же редкость, как и Спиноза или Ломоносов. А вода в это время, тихо журча, вытекала из бака.
   Мичман сунул палец под струю и задумчиво смотрел на то, как вода обтекает его.
   - Мать твою, зараза! – и палец мичмана воткнулся в дыру из которой вода тут же перестала течь. 
   - Эврика! – в не себя заорал мичман, и открыл все краны бака умывальника.
   Сосуд быстро опустел. Мичман еще раз внимательно посмотрел на дыру и побежал на склад за ацетоном. Протерев принесенным ацетоном дыру, он сбегал в Офицерскую за пластилином. Ощущая себя великим Архимедом в военной форме, мичман замазал дыру пластилином. Вспомнив жизнеописание Сальвадора Дали (этот мичман еще и книги читал!), обмакнул малярную кисть в серебрин, которым был покрашен бак, и с воодушевлением художника смачно два раза мазнул по пластилину - и бак стал как новый, без дыры!
   Капитан Приходько, сидевший до этого отрешенным от всего мира как настоящий дзен–буддист, встрепенулся, и ревом наполнилось здание:
   - Воду, воду суки в бак не заливать! - Слово «сука» у него было самое страшное ругательство.
   Великий и уникальный выход из безвыходного положения за ужином был отпразднован. Каждому мичману было налито по пятьдесят граммов чистого спирта, выдаваемого на протирку аппаратуры и оптики. Леонид Григорьевич «зеленый змей» не употреблял ни в каких его производных, и казенный спирт хранил, как Кощей свое яйцо. Но сегодня - великое событие, можно и «урезать мухе крылья». Что в переводе с капитанского языка означает выпить 50 грамм.
   Наступил завтрашний день. Сразу после завтрака капитан Приходько построил личный состав подразделения, дал команду разойтись по вверенным объектам и начал обход этих объектов с мичманами. Капитан проверял то, что сегодня после обеда проверит начальник штаба базы, заместитель командира базы по материально-техническому обеспечению и командир части, а завтра проверит проверяющий из Штаба флота.
   - Надо осмотреть подразделение до приезда командования, и убедиться еще раз, что оргпериод прошел не зря, - сказал капитан мичманам перед обходом.
   Обойдя всё подразделение, Леонид Григорьевич с мичманами сделали вывод: всё в норме, всё в порядке.
   - Но это наша точка зрения, - заявил капитан. - А какой вывод сделает командование? Оно ведь гораздо опытнее и мудрее нас. Оно знает и видит больше, и мыслят проверяющие по-другому, ведь они стоят гораздо выше на служебной лестнице и задачи у них другие поставлены – не сделать, а найти то, что не сделано. Чем выше воинский начальник, тем меньше он делает сам, а больше ищет, что не сделали другие. Указывает на недостатки, ставит сроки их устранения, опять проверяет. Почти как геолог, то есть всю жизнь что-то ищет, но геолог не всегда находит то, что ищет, а проверяющий находит всегда.
   Личный состав подразделения остался на своих заведованиях. Капитан и два его подчиненных мичмана, зашли в Офицерскую ждать звонка.
   - В вашу сторону выехали, - предупредила знакомая телефонистка из штаба.
   Время тянулось медленно, как сырая резина. Нет ничего хуже чем ждать, а ждать начальство еще хуже, чем просто чего-то ждать. Дверь Офицерской открылась без стука, появилось перепуганное лицо дневального.
   - Со стороны гарнизона «УАЗик» пылит, - громким шепотом выдохнул матрос.
   В то время представителей командования базы и командиров частей боялись даже матросы срочной службы. Чем реже видят командира, тем сильней его боятся. Ходят слухи, что в воинском уставе какой-то страны было сказано: «Командир роты обязан: находиться с личным составом роты не более пятнадцати минут в сутки». Очень умные чиновники составили тот устав, если это действительно правда. Представляете, что должно произойти, если мышке двадцать пять лет подряд каждый день показывать кошку, а потом прекратить показ? Да мышка от счастья и радости умрет от разрыва сердца!
   Два мичмана во главе с капитаном выскочили из Офицерской и бегом к главному подъезду, поправляя на ходу выданную государством военную форму. Многие говорили про выдаваемую форму: «Народ дал, пусть народ и смеется», и носили то, что было на складах, не подгоняя под себя. Но сейчас сюда ехал не народ, а выходцы из народа – старшие воинские начальники.
   «УАЗик» остановился, двери машины открылись, командование вышло, капитан Приходько дал команду «смирно», и отрапортовал, что за их отсутствие в подразделении происшествий не произошло и что он капитан Приходько.
   Последовала команда «вольно».
   Капитан ее продублировал, и проверка перед проверкой началась. Обошли, осмотрели, облазили везде, где можно. Вроде бы хорошо, вроде бы и понравилось то, что сделали за десять дней оргпериода, а может и то, что офицер и два мичмана десять дней не были дома. Не суть что, главное что понравилось. Об этом капитан и мичманы судили потому, что приехавшее большое начальство на «вы» не разговаривает: «Всех вас выблядков высушить, всех вас выгнать в течение двадцати четырех часов к бениной маме». Таких слов не было, значит, понравилось, но осталось проверить спальное помещение личного состава и баталерку. Его осматривал заместитель командира базы по материально-техническому обеспечению, взяв с собой мичмана Ильченко - командующего подушками, матрасами, одеялами, простынями и всем, что было одето на моряках. В случае если матрос срочной службы что-то терял, то высчитывали за утерянное со старшины подразделения. Часто случалось так: старшина требовательный, и заставляет матросов честно выполнять воинскую присягу перед Родиной, а матрос, в ответ на это, выкинет половину формы, выданной ему по вещевому аттестату, и у старшины из денежного содержания семьи вычитывают недостачу. Потому что все, что на моряке надето, на старшине подразделения числится.
   Спальное помещение личного состава подразделения радовало глаз: чисто, окрашено, одеяла натянуты без единой морщинки, койки стоят ровными рядами, как войска на параде. Стоит, любуется заместитель командира базы. Представляет себя на мавзолее Владимира Ильича, а на Красной площади - ровными рядами войска. Но вдруг пропал Мавзолей, пропала Красная площадь, и начал заместитель командира базы, держась за кровать, потихоньку опускаться на колени. Опустившись, засунул голову под матросскую кровать.
   Мичман Ильченко тут же угодливо спросил:
   - Вы, что-то уронили? Сказали бы, я моложе, залез бы.
   Хотел обидеться представитель командования базы на угодливого старшину, так как не уронил он ничего, а полез посмотреть - не висят ли веревочки, которыми натягивают и привязывают подматрасники к сетке кроватей. Но не обиделся, так как не висело ни одной веревочки под кроватями. Не могут волочиться шнурки от ботинок по брусчатке на параде перед Мавзолеем. Пронесло грозу над мичманом. Но тучи сгущались над подразделением. Баталерка личного состава находилась рядом с умывальником. И начальник штаба базы остался в умывальнике. Пока капитан Приходько показывал командиру части аккуратно уложенные матросские майки, трусы и кальсоны, начальник штаба, имевший очень большой опыт по закрытию и замазыванию разных дырок и отверстий, нашел-таки залепивший дыру в баке закрашенный серебрином пластилин. Выцарапал пластилин, и стоял, думал, как на этом построить итог проверки перед проверкой. Пока думал, заместитель командира базы, закончил осмотр подкроватного пространства. Командир части осмотрел аккуратно уложенное нижнее белье и все гуськом - впереди начальник штаба базы без белого коня, зато с пластилином в руке, двинулись в курилку, на воздух весеннего дня. Замыкал шествие больших и малых звезд на погонах, старшина подразделения мичман Ильченко, самый не звездоносный. Большое начальство расселось в курилке, а капитан и два его мичмана остались стоять - не гоже им сидеть при таком присутствии.
   Заместитель командира базы по материально-техническому обеспечению попросил у начальника штаба базы, как у главного проверяющего лица, разрешения начать подведение итогов проверки подразделения. Тот разрешил, оставив пластилин на закуску. Главный в базе по распределению материально-технического имущества по частям сказал, что он доволен работой, проведенной личным составом подразделения в подготовке встречи комиссии Штаба флота.
   - Даже веревочки от подматрасников не болтаются, - подытожил он свое выступление.
   А вот и закуска. Начальник штаба базы сделал рукой, держащей кусок злосчастного пластилина, жест древнеримского гладиатора на арене Колизея, и с интонацией Нерона спросил:
   - Что это такое? Я вас спрашиваю, мичмана во главе с капитаном, это что такое?
   Вопрос прозвучал как выстрел корабельного орудия. От капитана и мичманов запахло гарью сгоревшего пороха. И гнетущая тишина. Мичман Ильченко быстро сообразил, что если он вознес себя, земляного червя, в Архимеды и Дали, поставил себя наравне с великими, то негоже прятаться за маленькие звездочки капитана.
   Его ответ можно сравнить с залпом главного калибра линкора:
   - Это, таким как вы глаза замазывать! Нет у нас сварки, нет у нас нового бака, и случилось это вчера!
   И тишина! Да еще какая тишина - было слышно, как капитан Приходько выделял «пороховые» газы.
   Начальник штаба задумчиво смотрел на капитана и мичмана, и перед его мысленным взором быстро промелькнула вся его служба.
   - Любой большой воинский начальник со временем забывает, что когда-то был молодым лейтенантом, а кое-кто и молодым мичманом, - подумал он, снял фуражку, носовым платком промокнул лысину. - А мичман прав, - поставил начштаба себя на его место.
   Такое редко случается среди командования столь высокого ранга, но бывает. Может быть,  один раз в пятьдесят лет на каждом флоте Военно-морских сил СССР.
   Вслух он медленно произнес:
   - Товарищ мичман, возьмите пластилин, и сделайте то, что сделали вчера. Товарищ капитан, не надо готовить поцелуй для моего солитера, облобызайте лучше солитера этого мичмана.
   Высокие персоны поднялись, вышли из курилки и даже пожали на прощание руки не ожидавшим такой чести капитану и двум его мичманам, сели в «УАЗик» и уехали.
   После отъезда старших воинских начальников у капитана Приходько, тоже мысленно промелькнула вся его служба, и он не вспомнил ни одной проверки за двадцать три года службы закончившейся таким образом.

   §5. Что бы понять красоту Джульетты, нужно смотреть на нее глазами Ромео
   По плану проверки Штаба флота, через два дня в подразделение должен приехать проверяющий из Политуправления флота. Эти два дня личный состав подразделения конспектировал ленинские работы, а пройденные темы политзанятий у матросов были. Капитан Приходько добросовестно относился к проведению политзанятий. Все политзанятия он проводил лично. Только один раз, когда во время политзанятий мичман Беликов пригласил его к телефону, он попросил его продиктовать оставшиеся две строчки изучаемой матросам темы. Разговор затянулся, время политзанятий вышло, мичман Беликов отпустил матросов на перекур. После окончания разговора с командиром части, капитан Приходько поинтересовался у мичмана, как закончились политзанятия.
   - Нормально, - ответил тот. - Законспектировав, матросы спросили меня, существует ли жизнь на Марсе и правда ли то, что марсиане посещали Землю.
   - Что ты им ответил? -  с интересом спросил капитан.
   - Уклончиво.
   - Это как?
   - Я их послал к … матери.
   Прошло два дня, и на «УАЗике» приехал капитан первого ранга - проверяющий из Политуправления Черноморского флота. Для начала он осмотрел Ленинскую комнату и наглядную агитацию, а у личного состава подразделения конспекты с ленинскими работами и пройденными темами политзанятий. Провел опрос матросов по пройденным тем. Матросы ответили хорошо. Затем он попросил капитана Приходько оставить его наедине с личным составом. На все у него ушло два часа. После этого он занялся мичманами. Попросил их предоставить ему ленинские работы и конспекты с темами политзанятий. Оба мичмана, преданно глядя в глаза проверяющего, правдиво доложили:
   - Конспекты находятся в гарнизоне у начальника секретной части. Они нам очень дороги и поэтому мы не можем таскать их с собой в тягаче или открытой грузовой машине, на которых нас возят девять километров из гарнизона в подразделение, так как конспекты могут прийти в непотребный вид от такой транспортировки.
   Проверяющий выслушал мичманов, сделал пометку в блокноте и пообещал эту правду проверить.
   После этого капитан первого ранга отпустил мичмана Беликова заниматься служебными обязанностями. Мичман вышел.
   - А к вам, товарищ Ильченко, у меня возникло несколько вопросов. Товарищ мичман, доложите, когда были отменены наряды на работу.
   Не задумываясь, мичман Ильченко отрапортовал:
   - Товарищ капитан первого ранга, наряды на работу были отменены с вступлением в силу уставов утвержденных Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30.07.1975 года, которые действуют и в настоящее время.
   - Знания у вас, товарищ мичман, хорошие. Почему же вы тогда до сих пор пользуетесь статьями старого устава, прекратившего свое действие в 1975 году, и даете наряды на работу провинившимся матросам?
   Мичман Ильченко был очень удивлен этим вопросом, и попросил объяснить, в чем заключается обвинение.
   - Матросы пожаловались мне, что вы, мичман, за их провинности объявляете им наряды на работы, и заставляете работать в огороде. Вы знаете, что это уголовно наказуемые действия, и я доложу об этом из ряда вон выходящем случае Члену Военного совета флота, и буду ходатайствовать перед военным прокурором Флота о привлечении вас, мичман, к уголовной ответственности. Я, как политработник, как отец, не позволю вам измываться над матросами в угоду вашим амбициям.
   Мичман Ильченко попросил разрешения выйти на две минуты и, получив разрешение, вышел. Вернувшись, он положил, перед проверяющим на стол график нарядов подразделения, где в очередной графе было написано: «Дневальный по огороду».
   Капитан первого ранга из Политуправления флота ознакомился с официальным документом, утвержденным командиром подразделения капитаном Приходько, и минут пять просидел молча.
   - Товарищ мичман, все свои слова забираю назад. За всю свою службу такое решение проблемы я встретил впервые. По этому графику нарядов я оценил вашу сообразительность, как  нарушить устав, не нарушая его. Но обязанности дневального по огороду должны быть в инструкции «Обязанности лиц, заступающих в суточный наряд».
   - Товарищ капитан первого ранга, дневальный по огороду инструктируется устно, на разводе суточного наряда, исходя из времени года и погодных условий.
   - Вопросов к вам, товарищ мичман, нет. И после ваших объяснений по поводу жалоб матросов, я даже поверю, что ваши конспекты хранятся у начальника секретной части, и что они для вас очень дороги.
   В это время дневальный подал команду:
   - Строиться на обед!
   Мичман Ильченко пригласил проверяющего на обед, но при этом заметил, что приглашение на обед, это не заискивание перед погонами капитана первого ранга, а поддержание одной из старых традиций Флота - гостеприимства.
   Отобедав, проверяющий поблагодарил кока за вкусно приготовленный обед, со всеми попрощался, сел в «УАЗик» и уехал.
   Так прошел первый этап плановой проверки Штабом флота, так прошла очередная гроза мимо мичмана Ильченко. Само собой разумеется, что и мимо капитана Приходько, так как что бы в подразделении не случилось, виноват всегда командир.
   Народная молва из Москвы донесла, что якобы подле Спасских ворот Кремля солдат Советской Армии, приспустив парадные брюки, сел справлять большую нужду. Сотрудники из охраны Кремля, увидев это вопиющее хамство, были шокированы до такой степени, что только когда он вытер задницу и надел парадные брюки, затащили его за створку ворот и поинтересовались:
   - Что, другого места найти не мог?
   И получили ответ:
   - Мог, но я хочу, что бы сняли командира полка!
   Будем уповать, что это гнусная ложь, придуманная врагами для  вымарывания Советской Армии тем, что вышло из того воина.

   §6. Талант - мужского рода, бездарь – женского
   Прошло еще два дня, жизнь в подразделении текла своим торным руслом. Капитан Приходько захворал, не выдержал его закаленный в проверках организм. После отъезда проверяющих никто не орет на него, командир части не увольняет из Военно-морского флота, парторг не исключает из рядов КПСС, заместитель по политической части не доказывает ему, что он безответственный и никчемный для Родины офицер, и по этим причинам дослужился в свои сорок три года всего лишь до капитана. Нет всего того, к чему привык организм офицера Военно-морского флота СССР во время проверок вышестоящими инстанциями, вот и началась ломка организма, который не нашел, и не употребил наркотик начальственной вздрючки.
   Но разве интересует командование, болен простой офицер или нет. Проверка есть проверка. Встретил проверяющих, а после отъезда может умирать офицер, прямо на боевом посту. Честь и хвала ему посмертная.
   Приехал следующий проверяющий в подразделение - капитан первого ранга из Штаба Черноморского флота. Приехал проверить наличие инструкций «По мерам безопасности», разработанных в Штабе флота и периодичность проведения инструктажей личного состава подразделения.
   Встретил посланца штаба мичман Ильченко, бывший в это время старшим в подразделении. Мичман Беликов к этому времени еще не прибыл, так как машина, развозившая офицеров и мичманов по подразделениям, поломалась. Доложив прибывшему для проверки капитану первого ранга, что командир подразделения капитан Приходько болен, и что личный состав подразделения на лицо, и что мичман Беликов не приехал из гарнизона по причине поломки машины, мичман пригласил проверяющего офицера в Офицерскую. Журналы инструктажей «по мерам безопасности» лежат стопкой на столе, рядом с ними в красивой красной папке лежат все инструкции «по мерам безопасности». Капитан первого ранга сел за стол, водрузил очки на нос, и принялся внимательно изучать ведение журналов. Просмотрев журналы, принялся за папку с инструкциями. Закончив изучение, снял очки, вперил в мичмана строгий взор проверяющего и голосом, не предвещающим ничего хорошего, зловредно произнес:
   - Товарищ мичман, в этой папке не хватает одной инструкции по мерам безопасности, и соответственно одного журнала инструктажа по Технике безопасности, согласно этой инструкции. Это новая инструкция, разработанная и утвержденная Штабом Черноморского флота. До вашего подразделения ее что, не довели?
   Мичман Ильченко от счастья не заметил, что, судя по голосу, проверяющий офицер страшно раздосадован тем, что командир подразделения отсутствует по причине болезни. Для проверяющих, болезнь - это не причина для не выхода на службу: больным на воинской службе делать нечего, увольняйся и болей, сколько хочешь. Его, проверяющего из Штаба флота, целого капитана первого ранга, встречает какой-то мичман, но мичман этого не заметил, потому что думал вот о чем: «Не хватает одного журнала по мерам безопасности и инструкции к нему. Он же сам давно пришел к этому и разработал ее, и завел журнал согласно этой инструкции, и инструктирует личный состав подразделения по этой инструкции более полугода. А в штабе флота только спохватились, только разработали, а то что инструкция не дошла до подразделения, это вина конечно штаба части, своих подставлять под удар нельзя, тем более командира части».
   - Извините, товарищ капитан первого ранга, виноват, не досмотрел, одну минуту!
   Быстро из шкафа, где хранились накладные на получение имущества, акты на списание  имущества, достал заветный журнал, и аккуратно положил его перед проверяющим. Не взглянув на надпись на обложке, проверяющий открыл его. Все было в порядке, фамилии и росписи, инструктируемых есть, записи сделаны разными ручками, значит, журнал ведется регулярно, а не к приезду комиссии. Взгляд капитана первого ранга стал не таким колючим, голос смягчился:
   - Да, видно, что работаете, товарищ мичман, не зря едите хлеб народный, а теперь предоставьте инструкцию, согласно которой проводите инструктаж.
   - Приклеена к задней обложке журнала, - доложил гордый собой мичман.
   Проверяющий открыл заднюю обложку журнала и стал читать. Желваки заходили по скулам, лицо покрылось белыми пятнами. Дочитав и положив журнал в общую стопку уже проверенных, поднялся, снял очки, положил их в футляр и, не глядя на мичмана, изрек:
   - Благодарю за службу, товарищ мичман, до такого не додумались даже в Министерстве обороны СССР. Можете не провожать. И еще, что хочу сказать, далеко пойдете, товарищ мичман. Изучение этой деятельности имеет очень большие перспективы в развитии, как Вооруженных сил, так в целом и нашей страны. - Не прощаясь, вышел, в окне мелькнул его силуэт, заработал двигатель «УАЗика», хлопнула дверца, и проверяющий офицер из штаба Краснознаменного Черноморского флота уехал.
   Мичман Ильченко не понял заключительной речи капитана первого ранга, а вроде и не тупой, если сам составил инструкцию, в которой даже проверяющий офицер не нашел недостатков, хотя уже хорошо усвоил – проверяющие никогда не хвалят, не для этого они приезжают.

   §7. Мир не столько иллюзорен, сколько крайне неубедителен
   Прошло еще два дня. Капитан Приходько выздоровел и приступил к выполнению служебных обязанностей. Последнего проверяющего встречал сам. Приехал всего-навсего капитан третьего ранга - проверить общее положение в подразделении.
   Общее положение - понятие растяжимое, это проверка всего, кроме политподготовки и выполнение мер по Технике безопасности.
   Поверяющий офицер сказал, что для сопровождения ему никто не нужен, а что нужно - осмотрит сам, внимания на него обращать не надо.
   Миновал какой-то промежуток времени, никто не засекал начало работы проверяющего, он сам регламентирует свое время. В дизельную, где мичмана Ильченко и Беликов смотрели за разборкой дизелистами дизель-генератора, прибежал дневальный, и передал просьбу проверяющего: мичману Ильченко зайти в Офицерскую. Зайдя в Офицерскую, мичман сразу увидел на столе холостые и боевые патроны. Капитан третьего ранга спросил:
   - Ваше?
   - Мое.
   - Что будем с этим делать? Топить или докладывать командующему Флотом?
   - Топить, если можно.
   - Можно, - ответил проверяющий и вышел из Офицерской.
   На капитана Приходько, во время этого разговора, было жалко смотреть. Мичман Ильченко молча протянул руку, как нищий на паперти, капитан молча, как милостыню, протянул ключ от сейфа, где находился казенный спирт и вышел из офицерской.
   Мичманский мозг заработал, налить половину трехлитровой банки себе чистого спирта, а проверяющему подсунуть трехлитровую банку разбавленного. Проверяющий сразу пить не будет, а пока разберется - патроны уже давно на морском дне. Решено. Мичман Ильченко выглянул в коридор, никого нет, бегом на камбуз, схватил две трехлитровые банки из-под консервированных помидоров.
   - В Офицерской вода в графине есть, - подумал он, и бегом назад.
   Открыл сейф, достал канистру со спиртом и стал наливать в трехлитровую банку. Неожиданно открылась дверь, вошел проверяющий офицер, мичман от неожиданности вздрогнул.
   - Сынок, наливай полную банку, и отнеси ее в машину, вторую банку обратно на камбуз, что бы твой капитан ничего плохого про тебя не подумал.
   Так мичман и сделал, подумав: «Он что, маг, волшебник, ясновидящий?».
   Вернувшись от машины, он увидел стоящего возле входной двери проверяющего. Тот ждал его.
   - Сынок, бери патроны и пошли, при мне выбросишь в море. Бросай россыпью…
   После операции по уничтожению боеприпасов, капитан третьего ранга, положив руку на плечо мичмана Ильченко и глядя в море, произнес:
   - Ты, сынок, думал, что я штабная крыса. Ты ошибся. Я пятнадцать лет назад на Северном флоте был старшиной такого же подразделения, и все, что ты начал только что осваивать, я давно высрал. Вот так, дружок, и только поэтому я тебе позволил утопить патроны. Прощай.
   Повернулся и пошел к ожидавшей его машине.
   Как видите, флотская традиция – солидарность - иногда остается в силе.