Ахиллесовой пятой чаще бывает голова

Конструкторское бюро Сергея Павловича Королева§1. На берегу реки колхозница доила корову - в воде отражалось все наоборот.
§2. Ты думал, человече, что в сказку попал? Не-е, ты в жизнь вляпался!
§3. Ахиллесовой пятой чаще бывает голова.

«Наука находится на ладони государства и согревается теплом этой ладони»
А.А.Арцимович

 

§1. На берегу реки колхозница доила корову - в воде отражалось все наоборот
   Конструкторское бюро Сергея Павловича Королева имело по всему Советскому Союзу пятьдесят шесть сателлитов – различные НИИ и КБ. Почему так много? Потому что разработки были связаны с ракетостроением и космосом - все совершенно секретно. Один НИИ разрабатывал винтики и гайки, другой - шайбы и гроверы. Разработки стекались в головное КБ, а там конструировалось основное – ракетные двигатели и ракеты-носители. Причем требования Королева были таковы: все руководители должны иметь звания академиков.
   Представители Сергея Павловича отслеживали по всем вузам страны прилежных студентов со светлыми головами, и на последнем курсе над ними ненавязчиво проводилась психологическая обработка. Главному конструктору ракет люди нужны умные и работоспособные.
   В высшем Московском техническом училище им. Баумана внимание обратили на скромного студента Георгия Николаевича Стрельникова, родившегося двадцать три года назад в Загорске. Родители – простые рабочие оптико-механического завода. Парень неизбалованный, исправно грызет гранит наук: история КПСС – «отлично», политэкономия – «отлично». И сопутствующие специализированные предметы – тоже «отлично». Приводов в милицию не имеет, т.к. брюки «дудочкой» и остроносые туфли не носит. И начали ему потихоньку нашептывать:
   - Жора, космос – это самая перспективная отрасль в СССР. Ты – парень умный, и лет через десять выбьешься в руководство. Академиком станешь, и тогда…
   В 1961 году Стрельников с отличием  заканчивает МВТУ им. Баумана и получает диплом красного цвета, дающий право выбора в распределении молодых специалистов. Он выбирает поселок Звездный, и получает открепление в Казахскую ССР на Байконур.
   - Георгий Николаевич, - напутствовал его декан, - вам, как лучшему студенту этого выпуска, выпала такая великая честь, там для вас, выходца из простой рабочей семьи, есть перспективы роста. Оправдайте доверие партии, правительства и всего советского народа!
   Приехал Стрельников домой, родители стол накрыли, бутылку коньяка поставили - большое событие: сын «Бауманку» закончил, диплом красный в кармане. А сын невесел. Папанька выпил сто грамм:
   - Жора, да все нормально, Байконур для тебя – идеальная возможность в люди выбиться. Послушай меня, ветерана Загорского оптико-механического завода, токаря шестогого разряда: рожденный ползать летать не может, но может заползти так высоко, что рожденные летать будут перед ним ползать. Посмотри на Красную площадь во время парадов,  какие орлы маршируют. Они думают, что идут строевым шагом. Нет, они ползут перед теми, кто заполз на трибуну Мавзолея.
   Но оптимизма это напутствие не придало.
   Через два дня проводили родители сыночка на вокзал, посадили в вагон, помахали ему вслед, и поехал Жора в неизвестную перспективную даль.

   §2. Ты думал, человече, что в сказку попал? Не-е, ты в жизнь вляпался!
   До Москвы он доехал один, а в столице появился попутчик - мужчина лет пятидесяти, притащивший с собой кучу баулов, которые, пыхтя, распихивал по полкам в купе. В такт его движениям на лацкане пиджака раскачивалась Звезда Героя Социалистического Труда.
   - Никифор Никифорович Лихолет, председатель колхоза, – представился мужчина и протянул широкую крестьянскую ладонь. - Можно просто дядя Никифор. А вас как звать-величать?
   - Георгий Николаевич Стрельников, выпускник МВТУ, получил направление на Байконур.
   - О-о-о! – многозначительно протянул новый знакомый. – А я, Жора, еду с ВДНХ. Райком партии оказал доверие и откомандировал для ознакомления с достижениями советской науки и техники. И односельчане наказ дали. Колхоз-то наш «Путь в коммунизм»  называется. Посмотри, мол, Никифорович, как долго нам идти в ентот коммунизм. В первый день в метро слышу, двое разговаривают: «Какой самый короткий анекдот? Второй отвечает: «коммунизм», и тут же спрашивает: «а какой самый длинный» - «путь в коммунизм»! Хотел я у него спросить, откуда он знает про мой колхоз, но они глянули на меня с испугом, протолкались к дверям и на первой же остановке выскочили. Я думаю, Жора, что это были недобитые Сталиным троцкисты. Так вот, я в Москве первый раз, сравнивать не с чем. Если сравнить с нашей деревней, то разница, конечно, большая. У нас один сельпо, где продается все, начиная с керосина и гвоздей, и кончая сахаром, а в Москве… Жора, давай перекусим, за знакомство хряпнем.
   Герой соцтруда вытащил из-под полки солдатский вещмешок, на котором хлоркой было вытравлено «мл.ст. Лихолет Н.Н.»
   - С сорок третьего года со мной, - нежно погладил вещмешок председатель и стал выкладывать на столик продукты, приговаривая при этом, - селедку копченую первый раз увидел на взорванном немецком трофейном складе в Кенигберге. Если в наше сельпо привозят бочку ржавой селедки, так я, как председатель, ее распределяю, чтобы всем досталось.
   Достал палку «сервелата»:
   - А такую колбасу у нас только секретарь райкома кушает и называет ее почему «колбасось». Меня пару раз угощал, - с гордостью похвалился Герой Социалистического Труда.
   Стрельников полез доставать свою сумку с едой, но Лихолет остановил его:
   - Жора, не надо, тебе еще долго ехать, - выставил еще пару банок консервов и увенчал стол бутылкой водки «Столичная». - Уезжая в Москву, я взял половину денег, что мы с бабой накопили, всем накупил гостинцев, -  и немного подумав, выставил на стол четыре бутылки пива «Рижское». - Мужикам нашим тоже пивка привезу, а то пьют они его только когда в райцентр приезжают, да и пивом его не назовешь, так – моча молодого поросенка. Судя по всему этому, скоро и наш «Путь в коммунизм» закончится, и будем мы жить как в Москве, так я своим сельчанам и объясню. Жора, что-то я все про себя и про себя. Пока я все порежу и пооткрываю, расскажи о себе, -  и достал новенький с несколькими лезвиями перочинный нож, - Вся деревня будет завидовать, ни у кого такого и близко нет, - и стал кромсать «колбасось» толстыми ломтями.
   - Дядя Никифор, разве вам интересно будет, как я корпел над конспектами, чтобы красный диплом получить и поехать работать туда, куда я захочу.
   - Не хочешь рассказывать, ну и ладно, тогда сходи к проводникам за стаканами.
   Проводник просто стаканы не дал:
   - Не положено без чая, - проворчал он.
   Пришлось Стрельникову заплатить за чай, зайти в туалет, вылить его и сполоснуть стаканы.
   С его возвращением в купе с приготовлением закуски было покончено. Поставил стаканы.
   - Нет, нет, - отвел он протянувшееся горлышко «столичной», - Я водку не пью, пива выпью.
Бутылка послушно отвернулась ко второму стакану, из нее вылилось ровно сто грамм.
   - Не хочешь, заставлять не буду, - проговорил Лихолет и налил Стрельникову стакан пива. - За знакомство!
   Выпили и налегли на закуску.
   - Ну, что, повторим?
   Повторили, и потекла беседа двух попутчиков, которые больше никогда не встретятся. Купе всегда располагает к искренним разговорам, тем более что они оба считали, что товарищей Сталина и Берии уже нет. Хорошо, что оба так думали!
   - Жора, ты человек городской, послушай, может, когда и пригодится, и людям поможешь. Все было хорошо до поездки Никиты Сергеевича Хрущева в Америку. У нас в колхозе выращивали лен и гречиху, урожаи хорошие, госплан перевыполняли без приписок. А сейчас все земли идут под кукурузу. Если бы можно было у нас снимать два урожая в году, так было бы два неурожая в год. Но надо отдать должное Никите Сергеевичу: за неурожай при Сталине расстрел, а сейчас с должности снимут и из партии выгонят. Правда, при нем посевные земли использовались согласно агрономии - где нужно сеять рожь, не сеяли царицу полей…
   Председатель колхоза пил водку, запивал пивом и понемногу пьянел, и говорил уже больше для себя – ему надо было выговориться.
   - Никита Сергеевич на встрече с колхозниками сказал: «Русский крестьянин посевную начинал ранним утром: вышел в поле, повернулся лицом на восток, помолился богу и после этого пошел сеять, и всегда были урожаи».
   В нашем селе церковь разорили в двадцать пятом году, с прошлого года сделали из нее склад МТС. Так что запчастям для тракторов и сеялок молиться?! Оно вот так: точка зрения зависит от точки сидения и получается традиционное русское блюдо – каша в голове. Все посходили с ума, и всем колхозникам долбят: кукуруза поднимет народное хозяйство, если ее разводить везде, - все больше хмелея, рассуждал Лихолет.  - А мне кажется, что для поднятия народного хозяйства лучше всего разводить спирт, водой. Щелкни кобылу по носу, она махнет хвостом. Вот Хрущев и щелкает всех, а они хвостами машут и заявляют: «Кукуруза – это исторический поворот в развитии сельского хозяйства».
   - Жора, мы в лабиринте. Никогда не следует думать, что «наверху» понимают, что они делают.
   - Жора, а ты хорошо кушаешь, молодец!
   Откуда было знать дяде Никифору, что для его оппонента, несмотря  на проживание в столице, лежащие на столе  продукты - невиданные деликатесы.
   - Жора, все это происки Америки, они специально показали Никите Сергеевичу кукурузу, чтобы развалить советское сельское хозяйство… Секретарь райкома говорит: «Лихолет, лихо у тебя зимой, лихо у тебя летом, лихо у тебя круглый год». А все лихо идет от кукурузы. «Кукуруза – шаг вперед», - пишут на агитационных плакатах. Иногда шаг вперед – результат хорошего удара сзади. Народ говорит: «Никита – неплохой, только ссытся и глухой», - и председатель себе опять водки, а Стрельникову пива.
   - Жора, давай, - и глянул на своего внимательного слушателя.
   А Жора спал. Спал, как только могут спать студенты и военные: голова прямая, только спина чуть прислонена к переборке купе. Лихолет расстелил матрас на полке, где сидел, сходил к проводнику за постельным бельем, застелил, легко поднял худенького молодого специалиста, уложил и накрыл одеялом. Жора не проснулся. Он крепко спал: то ли от пива, то ли от непривычного переедания вкуснятиной.

   §3. Ахиллесовой пятой чаще бывает голова
   Утром Стрельников проснулся поздно, попутчика с подарками из столицы не было, сошел на своей станции «Путь к коммунизму». Несколько дней за окнами тянулась «Степь да степь кругом, Путь далек лежит, А в степи глухой»…
   МИК (монтажно-испытательный комплекс)  - обнесенная колючкой территория, на которой находятся два КПП. Один из них на железнодорожном полотне, подходящем к трем ангарам, где собирались ракетные двигатели для беспилотных космических летательных аппаратов. Барак и столовая для солдат, клуб, магазин военторга, пятиэтажное общежитие семейного типа для офицеров и промышленников. Питались они в отдельной столовой – 45 копеек обед, завтрак и ужин, кто во что горазд.
   Оклад положили Стрельникову 120 рублей. Выделили в общежитии однокомнатную квартиру, но в миниатюре - она в два раза меньше, чем нормальная. Все, что стояло в ней имело инвентарные номера. За это имущество Георгий Николаевич расписался в книге временной выдачи у коменданта общежития спецкомендатуры строек народного хозяйства – типа с подозрительным и пронзительным взглядом холодных глаз.
    Захлопнув книгу, комендант произнес:
   - Молодой человек, вам повезло, год назад промышленники жили в бараке с солдатами, только входы были разные. Заботится о вас советское правительство.
Стрельников правда не понял, с сожалением о прошлом или с гордостью о настоящем сказал комендант.
   - Где вы еще в Советском Союзе, приехав на работу, получите квартиру, да еще без жены? Только здесь, где производятся «железные сосиски» Никиты Сергеевича. Обратите внимание: ложки, вилки и ножи  - из нержавеющей стали. Такого нет даже в столовых Москвы. - Он закрыл левый глаз и правым стал рассматривать Жору. – Довожу до вашего сведения, товарищ Стрельников, в Ленинск без разрешения руководства не ходить. Каждый развлекается как может. Можете идти.
   - До Ленинска 150 км, - думал Стрельников, поднимаясь на второй этаж, - как туда ходить?
   На следующий день он приступил к работе.
   В один из декабрьских дней Стрельников увидел идущих по ангару своего начальника и высокого здоровенного генерала. Начальник держал в руках папку и бегал вокруг генерала, а тот отмахивался от него, как от назойливой мухи. Наконец, папка попала в руки генерала, и он пошел на выход. Он шел, такой высокий и здоровенный,  что все, кто был в ангаре, оглядывались.
   - Во, генерал, во здоровяк! – смотрел ему вслед и Стрельников и думал: Надо было и мне заниматься спортом, а не корпеть над конспектами. Имей я красивую фигуру, а не красный диплом, не попал бы  сюда, - и не заметил, как к нему подошел начальник.
   - Жорж, этот генерал у тебя сегодня ночует. Очень много от него зависит. Веди себя тактично, ничему не удивляйся, ни в чем не отказывай, самое главное, запомни слово в слово, о чем он будет говорить, не касающееся работы. Это очень важно для всех нас. Запомни, Жора - слово в слово.
Как он уйдет, ты сразу бегом ко мне. На КПП тебя ждет боец, у него чайник спирта, разбавленного глюкозой, хлеб, лук, картошка и тушенка. Он все донесет до квартиры. В 19:00 генерал у тебя. Он пунктуальный, к этому времени стол должен быть сервирован. Еще раз повторяю: слово в слово, от тебя многое зависит.
   В 19:00 зазвонил дверной звонок, Стрельников открыл дверь. Пригнувшись, вошел генерал.
   - Здоров, лейтенант!
   - Здравствуйте. Я не лейтенант. Я инженер-наладчик.
   - Понятно - студент.
   Скинул полушубок, повесил на вешалку, снял папаху, положил на полку вешалки.
- Да никакой он не амбал. Если снять с него военную форму, вообще будет нормальным человеком, – подумал Стрельников.
   Генерал тем временем повернулся к зеркалу, висящему на стене, поправил волосы и сказал, глядя на свое отражение:
   - Здравствуй, меня зовут Пук.
   - Как? – переспросил Жора.
   - Не как, а Пук, и вообще, я не с тобой разговариваю, - и, подхватив чемоданчик, зашел в комнату, а Стрельников - на кухню. Он отложил на тарелку картошки себе. В сковородку положил ложку, привык в студенческом общежитии все есть ложкой, взял ее правой рукой, в левую чайник со спиртом и кружку, толкнул дверь ногой и зашел в комнату. Генерал, обложившись бумагами, сидел за столом и что-то считал на логарифмической линейке. Обернулся, глянул на вошедшего Стрельникова.
   - Далеко пойдешь, студент, если уже сейчас с полными руками дверь начальнику открываешь ногой, – и отодвинул бумаги, освобождая место под принесенное.
   Жора все расставил, генерал одобрительно глянул на ложку и одну кружку:
   - Молодец, студент. Кто научил?
   - Что?
   - Да так, ничего, неси себе ложку и кружку.
   - Товарищ генерал, я не пью.
   - Студент, сегодня ты водку не пьешь, а завтра Родину предашь.
   - Товарищ генерал, так я…
   - Выполняй! – Твердым голосом перебил его генерал. - Я руководитель  проекта, по которому вы все работаете, а руководить - это значит сдерживать эти склонности у других.
   Стрельников вспомнил просьбу своего начальника и пошел на кухню, выходя, он услышал, как генерал пропел: Трахнули собачку срачкой об забор. Заболела срачка, начался запор. Подпустили к собачке пару кобелей. Засадили в срачку - стало веселей!
   - Товарищ  генерал, - закричал он с кухни, - огурцы солёные есть!
   - Тащи! - последовал ответ.
   Вернувшись, принес тарелку с огурцами, кружку и ложку. Генерал взял чайник и налил себе полную кружку, во вторую – грамм 50.
   - Давай, студент, за все хорошее!
Выпили, захрустели огурцами и принялись за картошку, что не мешало генералу считать на логарифмической линейке и сравнивать с цифрами в бумагах.
   - Ты, студент не сиди без дела. Я работаю, а ты наливай.
   Стрельников налил.
   - За работу, которую мы делаем!
   Чокнулись, выпили, закусили. Генерал закурил, повертел в руках логарифмическую линейку.
   - Хорошая штука в умелых руках. Рассказывал кто-то интересный случай: идет первоклассник домой после школы и плачет. Постовой спрашивает его: «Кто обидел?». Мальчик отвечает: «Двойку в школе по арифметике получил». «За что?». «Учительница спросила, сколько будет два, помноженное на два. А я не знаю», - еще громче заплакал мальчик. Постовой подумал: «Ничем тебе помочь не могу, выпуск в школе милиции был ускоренный, сложение и умножение не проходили». Пришел мальчик домой, плачет, а папа, главный инженер на каком-то заводе, выслушал его, достал большую логарифмическую линейку, повозился с ней и говорит: «Сынок, приблизительно четыре».
   Жора, помня наказ генерала, наливает из чайника и сам себе выговаривает:
   - Дурак я, да ещё какой дурак, надо было, как все студенты, ночами не над конспектами сидеть, а с девками красненькое пить. Был бы у меня синий диплом и красная морда, и не попал бы я сюда «по собственному желанию», и пил бы сейчас не с генералом, а с девками.
   Выпили, закусили, и вдруг его собутыльник насторожился:
   - Студент, посмотри за шифоньером кто-то стоит.
   Жора глянул, шифоньер стоял, как всегда у самой стены.
   - Товарищ генерал, да вам показалось.
   Генерал подскочил и бросился к шифоньеру.
   - Выходите сюда, если вы настоящие мужики, – и, схватив стул, начал крушить шифоньер. Стрельников, первый раз в жизни столкнувшийся с таким явлением, выскочил из квартиры и бегом на первый этаж к коменданту, а тот спокойным голосом:
   - Что началось? Ложись спать на раскладушку. Время лечит все, кроме горбатого, – и протянул таблетку и воду в кружке.
   Стрельников выпил, лег и провалился в сон без сновидений. Проснулся он оттого, что его тормошили:
   - Георгий Николаевич, проснитесь, ваш постоялец ушел. Поднимайтесь, пойдем к вам и сактируем, что он разнес.
   Зайдя в квартиру, Стрельников чуть не упал в обморок: вся мебель была превращено в щепки, только посередине комнаты стоял целый стол, а на нем – чайник, сковорода, две кружки и ложки.
   Комендант удивленно произнес:
   - Первый раз вижу, что он оставил что-то целым. Георгий Николаевич, вы оказали на генерала благотворное влияние.
   Стрельников чуть не плакал.
   - Да не расстраивайтесь, все будет списано, в течение дня новая мебель будет расставлена, а вы идите работать, несколько раз звонил ваш начальник.
   Стрельников пошел в МИК. Начальник нетерпеливо ждал его на КПП.  Внимательно слушал рассказ о посещении генерала, иногда перебивая:
   - Жорж, а пел он про собачку?
   - Да.
   - Так, говоришь, принес одну кружку и ложку?
   - Да.
   - И пил с тобой?
   - Да.
   - Так ты говоришь стол и посуда целые?
   - Да.
   - Жорж, мы всем нашим монтажно-испытательным комплексом обязаны тебе. В этом месяце тебе премия  50 руб. Ты добился того, что он не вернул, а взял с собой в головное КБ наши расчеты, что двигатель, собираемый нами, взорвется на старте…
   Став академиком, Георгий Николаевич Стрельников спирт не пил. А став генералом - не носил папаху.