Настоящего мужчину видно даже тогда, когда он стоит за углом

§1. Опять мы пошли своим путём, но к той же матери.
§2. Настоящего мужчину видно даже тогда, когда он стоит за углом.
§3. Собака всё понимает, но ничего сказать не может, а командир всё высказывает, но ничего понять не хочет.

§1. Опять мы пошли своим путём, но к той же матери
Группа советских войск в Германии, отдельная рота радиолокационной станции (РЛС), командир роты с фамилией распространенной в самых медвежьих уголках необъятного Советского Союза - Хлыпало. Личный состав, включая офицеров и прапорщиков роты, говорил: «Хлыпало не родилось, а из п-ды выпало и ударилось головой».
Такое «уважительное» отношение вытекало оттого, что командир роты, выполняя уставные положения, заставлял дежурную смену РЛС брать с собой противогазы. Правда, делал он это очень оригинальным способом. Для проверки наличия противогазов он закидывал в кунг, где находилась дежурная смена, хлорпикриновую шашку. У кого противогаз есть, тот отделывался легко, ну а безпротивогазники долго размазывали слёзы и сопли.
Бойцы, в отместку за хлорпикриновое обезвоживание своих организмов, на всей технике, стоящей в автопарке, изъяли из катафотов красные стёклышки. Техник роты, прапорщик Сливкин, отвечавший за сохранность техники и за эти самые красные стёклышки, не знал что делать. А тут ему звонит его земляк, секретчик штаба дивизии, и сообщает:
- Зёма, будет неожиданная проверка из штаба дивизии. Я тебе, как земляку: сам готовься, но не вздумай кого-нибудь предупредить.
Прапорщик крепко задумался, ведь после проверки все вытекающие последствия сольются на него в виде начета за не укомплектованность техники катафотами. А могут обвинить в расхищении военного имущества с целью наживы, в умышленном снижении должного уровня боеготовности Вооруженных сил СССР и в пособничестве мировому империализму.
Настроение портилось с каждой секундой. Мозги окутывались черными вязкими мыслями. От досады прапорщик стукнулся головой о машину, но она не шелохнулась. Уж очень мрачная перспектива открывалась перед ним. Наконец, он замёрз и вошел погреться в КПП. Наряд по парку от неожиданности даже не встал. Один из дневальных пытался засунуть что-то в стол. Прапорщик Сливкин подумал: «Это он прячет остатки красных стеклышек, которые с утра ещё были», и истерично заорал:
 - А ну дай это сюда!
Солдаты ещё никогда не видели техника роты в таком состоянии: лицо красное, глаза выпученные, рот перекошен. И дневальный дрожащей рукой протянул затертый потрепанный западногерманский порнографический журнал «Lui».
Прапорщик настроился на стеклышки, а тут какой-то журнал, и он ещё более истерично завопил:
- Это что такое? Где стёклышки? - Его начинала бить истерика. – Красные-е-е!
Солдат от перепуга уронил журнал. Ударившись об пол, журнал разлетелся, и одна из страниц легла под ноги прапорщику. Взгляд его остановился на ней, и он стал приходить в себя. Истеричная дрожь прошла, глаза приняли нормальное положение, лицо порозовело.
- Вот проклятые империалисты! Убери это, и что б никто не нашёл! - сказал он нормальным голосом, вышел из КПП и, подойдя к первой машине, перочинным ножиком скрутил катафот. Засунул его в карман и пошел в общежитие, где жил в комнате с лейтенантом, таким же холостяком, как и он сам.

§2. Настоящего мужчину видно даже тогда, когда он стоит за углом
Проснувшись на следующее утро, прапорщик Сливкин умылся, побрился и отправился в ближайшую немецкую аптеку. Провизорша встретила его стандартной улыбкой.
- Фройляйн, гиб мир битте роте кондом.
Немка выкладывает на прилавок презерватив в красивой блестящей упаковке. Прапорщик разрывает упаковку и разворачивает красное изделие. Долго и придирчиво разглядывает со всех сторон. Закончив осмотр, делает попытку натянуть его на кулак. У фройляйн самопроизвольно открывается рот, глаза вылезают из орбит, дыхание становится прерывистым и глубоким. Прапорщик на это ноль внимания - он продолжает попытку натянуть презерватив на кулак. Если получится, то он натянет красные презервативы на катафоты, и никто его не обвинит в пособничестве мировому империализму. Как вовремя на листе журнала «Lui» он увидел рекламу разноцветных презервативов. Вот-вот у него всё должно получиться, но в самый ответственный момент тонкая резина рвется. Сливкин внимательно разглядывает свой кулак.
У немки рот закрылся, глаза стали томными, призывными. Она перебирает ногами, как застоявшаяся кобыла перед жеребцом. Но советский военнослужащий не замечает этих сексуальных поползновений на его кулак. Он разочарован произведением медицинской промышленности ГДР. Не отрывая взгляда от порванного презерватива, он произносит:
- Фройляйн, гиб мир битте гроссе кондом!
У провизорши глаза и вовсе вылезают из орбит, она, цокая каблучками, убегает в подсобку, и через несколько секунд кладёт перед прапорщиком самый большой размер. Если бы Сливкин глянул на неё, сам бы забился в оргазме, но он занят важным делом. Разрывает упаковку и не менее придирчиво, чем в первый раз, изучает экземпляр.
- Битте, айн момент. Их пробире дизе кондом, - и сует руку в карман шинели.
Из-за прилавка не видно, куда он засунул руку. А у немки третий раз глаза вылезают на лоб, и она в предынфарктном состоянии  лепечет:
- Нихт пробирен! Нихт пробирен!
Прапорщик, глянув на неё, понял, что с ней происходит, и пулей выскочил из аптеки.
Произойди этот случай в Западной Германии, надо полагать, что провизорша подала бы на недостойного называться военным иск в суд о возмещении ей морального и физического ущерба за то, что довел её до предынфарктного состояния и убежал, не оказав первую помощь, нужную в таких случаях. А у восточной немки осталось неудовлетворённость и неверное представление об анатомии советских военнослужащих.

§3. Собака всё понимает, но ничего сказать не может, а командир всё высказывает, но ничего понять не хочет
На КПП роты прапорщик Сливка столкнулся с командиром. Капитан Хлыпало после ночной пьянки в гаштете шёл приступать к служебным обязанностям.
- Товарищ прапорщик, вы почему пересекаете КПП вместе с командиром? Наверное, очень себя возвысили, и командир для вас уже ничего не значит? А это что выпирает из кармана? Бутылка? Достаньте, а я приму решение, что делать со шнапсом.
Из кармана на свет появился катафот.
- Бутылка где? Что вы мне эту херню вытащили?
- Товарищ капитан у нас в парке пропали с катафотов все стёкла, и я хотел у немцев в аптеке…
- Вот оно что! Вы сначала разворовали и продали стёкла немцам, чтобы их заинтересовать. Ловкий ход, а теперь им же катафоты. Всё правильно, зачем немцам красные стеклышки без катафотов. Вы знаете, чем отличается старший прапорщик от прапорщика? Молчите? Не знаете? Прапорщик ворует только у государства, а старший прапорщик, кроме этого, ворует и у прапорщика. Вас можно представлять к званию старшего прапорщика только за то, что вы мудро реализуете немцам уворованное у Родины, которая поставила нас здесь защищать свои интересы от немцев.
Стоявший рядом сержант, дежурный по КПП, с рукой у козырька, пытался перебить капитана и что-то доложить.
- Воин, что за неуважение к командиру? Что за перебивание когда, я, командир, говорю?
- Товарищ капитан, приехал…
- Кто приехал? Твой дед из глухой деревни? За неуважение к старшему по званию, снимаю тебя с наряда и объявляю трое суток ареста с содержанием на гауптвахте. Иди к старшине роты, пусть он выпишет записку об арестовании, а перед разводом наряда принесет, я подпишу. А знаешь, почему не сразу? Чтобы ты сегодня остался без ужина. Кругом! В роту, бегом марш! А вы, товарищ прапорщик, в парк шагом марш и ждите меня там!
И с чувством полного достоинства, хозяина положения и вершителя судеб на этом маленьком клочке Земли, гордо задрав голову, чуть пошатываясь, направился в штаб.
Чрез несколько минут с освежённым запахом перегара и слезоточивой шашкой в руке быстрым шагом пошел в сторону боевой позиции роты. И там он увидел то, что ему сейчас надо - приоткрытую дверь станции.
Зажжённая шашка летит внутрь, а дверь подпирается мощным телом капитана. Из-за двери слышен мат и неистовые удары кулаками и ногами, но он, как Атлант небо, удерживает её.
Бальзам, ох, какой бальзам проливается на хлыполово сердце, страдающее от безалаберности подчиненных. Наконец удары ослабли, мат стал какой-то неубедительный. Капитан отскакивает, дверь распахивается и на землю в ядовитых облаках, в слезах, соплях и с выпученными глазами вываливаются старший лейтенант - начальник РЛС, и подполковник, приехавший из штаба дивизии с внезапной проверкой.
После того как проверяющий отплакался и откашлялся, капитан Хлыпало услышал официальную версию, откуда «оно» выпало и куда его надо засунуть.
Через неделю капитан Хлыпало по определенным причинам отбыл в Советский Союз для прохождения службы в места, где срать ходят с паяльной лампой и зимой и летом. Летом, чтобы отгонять от задницы  комаров, а зимой, чтобы не примёрзнуть.
Солдаты вернули красные стеклышки на место, разработанное для них конструкторами автомашин. А самое главное - через несколько дней после этих событий прапорщика Сливкина на КПП роты встретила фройляйн из аптеки и уговорила проделать те же манипуляции, что он делал в аптеке, только у неё дома и не с кулаком.