Лодка самым наглым образом приставала к берегу

§1. Если ты сунешь нос в мою задницу - ты будешь иметь нос в заднице, и я буду иметь нос в заднице, однако это не то же самое.
§2. Что получится, если скрестить  свинью с Диарейкиным?  А ничего. Есть вещи, которые даже свинья делать не будет.
§3. Если хочешь чтобы тебя оценили - умри. Если жаждешь крови - стань клопом.
§4. Как отличить впадину от возвышенности? Объясняю: если руки ложатся на сиську - это возвышенность. А если руки как в письку - это впадина.
§5. Если гражданские такие умные, то почему они строем не ходят?
§6. Счастье – это когда все тебя понимают, а сделать тебе ничего не могут.
§7. Всё-таки в дерьме что-то есть! Миллиард мух не может ошибаться.
§8. Всё гениальное просто, но со вкусом.

§1. Если ты сунешь нос в мою задницу, то ты будешь иметь нос в заднице, и я буду иметь нос в заднице, однако это не то же самое
Атомная подводная лодка типа «Тайфун» входила в бухту после выполнения учебно-боевой задачи. На борту находился командир дивизии атомных подводных лодок контр-адмирал Диарейкин, который после вчерашнего единоличного отмечания успешного завершения учебно-боевой задачи чувствовал в себе большой прилив командной энергии. Она зародилась в нем минут сорок назад. Могучий адмиральский организм начал вырабатывать её из десяти капель крепкого чая, разбавленных стаканом спирта. Она пёрла из него не только через крупные дырки в теле, но и через мельчайшие поры кожи, окутывая его вонюче-радужным облаком, называемым оккультистами аурой, а нормальными людьми – перегаром. Порывы ветра с трудом отрывали маленькие клочки этого облака и несли их на корму, где они цеплялись за гюйс, от чего он не трепетал весело на ветру, а висел, болезненно свернувшись тряпочкой.
Атомоход шёл швартоваться без буксира, а это очень высокий показатель мастерства судоводителя, в данном случае - командира корабля капитана І ранга Меньшова.
- На руль! Лево на борт! Стоп оба! - скомандовал Меньшов.
У контр-адмирала Диарейкина, бывшего несколько лет назад командиром однотипной лодки, командная энергия нашла, наконец, выход через верхнюю дырку тела командой:
- Левый малый назад! Правый малый вперед!
Командир подлодки молча взял микрофон внутренней связи, нажал тангенту и спокойным голосом произнес:
- Командир - центральному! Запишите в вахтенный журнал: в командование лодкой вступил контр-адмирал Диарейкин.
Реакция адмирала была молниеносная:
- Отставить! Товарищ капитан первого ранга, вы что себе позволяете! Вы – командир корабля, и имеете допуск на командование им. Вы и несёте полную ответственность за свои команды.
- Командир - центральному, отставить запись в вахтенном журнале! Кораблем командую я. На руль! Право на борт! Малый вперед!
Но опять прозвучал голос адмирала:
- Отставить! Левый назад! Правый малый вперед!
Командир повернулся в сторону адмирала:
- Товарищ адмирал, если вы будете мешать мне командовать кораблем, я вызову вахту, и они спустят вас через люк в нижний отсек.
У контр-адмирала Диарейкина от удивления вздыбились брови. Он вперил свой  взгляд в лицо капитана І ранга Меньшова, и началась дуэль взглядов. Они стояли друг против друга, оба двухметрового роста, в меховых канадках и штормовых сапогах. Все в дивизии знали, что адмирал хам, нахал и в то же время трусливый лизун. Многие помнили случай, произошедший на атомной лодке, где Диарейкин в звании капитана ІІ ранга занимал должность старпома. На корабль прибыла труппа одного из Московских театров, гастролировавшая по военно-морским базам Краснознамённого Северного Флота. После экскурсии, согласно флотской традиции гостеприимства, для них в кают-компании накрыли обед. Гости разместились за столом, командир с бокалом в руках поднялся произнести тост, и вдруг динамик громкоговорящей связи выдает:
- Да пошел ты на хер!
Мужчины-артисты заулыбались, женщины скромно опустили томные взгляды в тарелки. Командир наклонился и прошептал на ухо старпому:
- Разберись, кто это ляпнул.
Капитан ІІ ранга Диарейкин, извинившись, потихоньку выбрался из-за стола, вышел из каюты и бегом в центральный пост. Схватил микрофон громкоговорящей связи, поднес к губам.
- На корабле по отсекам доложить, кто сказал слово «хер»!
Через несколько секунд пошли доклады:
- Центральному. В первом отсеке слово «хер» не говорили.
- Центральному. Во втором отсеке слово «хер» не говорили…
Все отсеки доложили, что слово «хер» никто не говорил. В кают-компании командир и замполит сидели красные, как кумачовые флаги. Артисты улыбались все.
- Командиру – старпом, - проговорила в последний раз громкоговорящая связь. - Товарищ командир, на нашем корабле слово «хер» не говорили.
Артисты не выдержали и громко рассмеялись, а за ними натянуто засмеялись, как бы за компанию, командир и замполит.

§2. Что получится, если скрестить  свинью с Диарейкиным?  А ничего. Есть вещи, которые даже свинья делать не будет
Утренний подъем флага. Старший помощник командира капитан ІІ ранга Диарейкин обходит строй офицеров и мичманов, построенных на палубе атомохода. Приближая очень близко свое лицо к погонам, он как бы ищет пылинки, но это первое впечатление, обманчивое. Старпом внимательно вынюхивает ароматы вчерашнего схода на берег. Обнаружить эти запахи не удаётся, а так хочется.
Останавливается возле мичмана из БЧ–5.
- Товарищ мичман, почему у вас глаза красные, как у вареного судака?
- Глаза больные, товарищ капитан второго ранга. Блефорито-коньюктивит.
- Доктор! Что это за болезнь?
- Это глазное заболевание, инфекционное. Передаётся, если протереть свои глаза его носовым платком, - исчерпывающе ответил судовой врач.
- Товарищ мичман, для вас это последнее общее построение. С завтрашнего дня вы строитесь один на полубаке. Ваше наличие проверяет доктор. Доктор, вы меня поняли?
- Так точно, товарищ капитан второго ранга.
Старпом двинулся дальше вдоль строя. Резко остановился подле капитан-лейтенанта из БЧ-2.
- Товарищ капитан-лейтенант, а что у вас за глаза?
- Нормальные, товарищ капитан второго ранга, навыкате.
На этом обнюхивание офицеров и мичманов закончилось.
- По своим заведованиям разойдись!
Строй рассыпался, все бросились к центральному люку, чтобы спуститься вниз и разбежаться по отсекам лодки. Матросы, пропустив старших по званию, стали спускаться, и тут раздался грозный окрик старпома:
- Что за ржание на трапе? Отставить! Всем поднять уши! - Он имел в виду уши на шапках. Когда последний матрос скрылся в недрах корабля, капитан ІІ ранга Диарейкин, отдав честь флагу, по сходне сошёл на причал - походить по берегу, поискать кому-нибудь неприятности. Счастье улыбнулось ему сразу: навстречу шел «секретчик» с соседней лодки.
- Товарищ мичман, стойте! Ответьте мне, кто дал вам три рубля, чтобы вы подорвали устои Советского военно-морского флота? Молчите? Да, я вас насквозь вижу! Ваш дед был бандеровцем, а бабка с немцами спала. Вы почему держите руки в карманах? Вам, что не нравится служить на героической земле Сайда–губы? А сигарета во рту! У вас совесть есть на плечах?
- Товарищ капитан второго ранга, она не прикурена.
- Дать бы вам как следует по башке, да оттуда ничего хорошего не вылетит кроме соплей. Сразу видно: или «режимщик» или «секретчик». А насчет того что не прикурена – вытащите хер из ширинки и ходите так, всё равно не ссыте. Доложите своему командиру, что капитан второго ранга Диарейкин сделал вам замечание. И запомните, я буду тормозом на вашем пути к званию «старший мичман», - и разошлись они на параллельных курсах: мичман – на свою лодку, а капитан ІІ ранга – дальше вдоль причала.
Счастье не повернулось к нему задницей, оно продолжало улыбаться ему передницей: прямо на него шли два матроса с посылочными ящиками в руках.
- Матросы! Ко мне, бегом!
Матросы подбежали и вытянулись по стойке «смирно», так как честь отдать они не могли - обеими руками держали посылки.
- Что в ящиках?
- Яблоки, товарищ капитан второго ранга.
- Яблоки? Куда вы их тащите?
- В расположение, товарищ капитан второго ранга.
- Вы целенаправленно несёте холеру и дизентерию, а остальные матросы добровольно и с превеликим удовольствием будут заражаться. И когда на море будет качка, то на моряков, с вашей подачи, нападет срачка.
-  Товарищ капитан второго ранга, мы каждое яблоко помоем с мылом и протрем полотенцем.
Диарейкин оглядел матросов.
- Эх, вы! Поколение семидесятых годов! У вас ещё лапша на ушах не обсохла, а вы пытаетесь её вылить на мои уши. Сходите лучше в медпункт и пусть там обработают каждое яблоко хлоркой. Скажете, что приказал капитан второго ранга Диарейкин. Идите.
Он смотрел им вслед и рассуждал сам с собой:
- Даже работу медиков я выполняю. Почему никто не может ничего делать сам? Обязательно над каждым должна стоять дубина и им командовать. Это только мы, русские, с нашим нежеланием работать могли «включатель» назвать «выключателем».
В общем, свой служебный день капитан ІІ ранга Диарейкин начал удачно - его самолюбие было удовлетворено.

§3. Если хочешь чтобы тебя оценили - умри. Если жаждешь крови - стань клопом
Закончил свою служебную деятельность капитан ІІ ранга вечером в ленкомнате с командой подводной лодки.
- Встать! Смирно! Товарищ капитан второго ранга, команда подводной лодки собрана. Капитан третьего ранга штурман Дмитриев.
- Вольно! И сидеть передо мной смирно. Эй, там, кто-нибудь сидящий на конце, закройте дверь ленкомнаты, мы не к любовнице пришли. Мы будем сталкиваться с кое-какими проблемами, о которых нельзя упоминать в обществе. За мир во всем мире надо бороться, в том числе и с оружием в руках. Поэтому старшие команд каждое утро должны вставать не с той ноги, чтобы враг и матросы не дремали. Они не должны валяться на кроватях, для этого есть ленкомната. Почему мы собрались в ленкомнате, а не в курилке или в гальюне? А потому, что политработа на флоте – это единство борьбы и противоположностей. Пора брать коня за рога - необходимо ликвидировать всех не стоящих на комсомольском учете, и выявить лучших пропагандистов.
Тут Диарейкин, словно Наплоен, заложил ладонь за полу форменной тужурки прошёлся туда-сюда и продолжил воспитательное мероприятие.
- Надо подписать обложки политических тетрадей. Вон шкаф, там есть работы и Карла, и Маркса, там даже есть «История» Платона, который соблазнил всё афинское юношество, но в философии можно как в двух пальцах заблудиться, поэтому придумайте какую-нибудь цитату Ленина, только каждый свою, и напишите её на обложках.
Кто у нас ответственный за выпуск «Боевого листка»? А я сам знаю, не надо мне подсказывать – это мичман Кондраш. Мичман встать! Все свободны! Остаётся узкий круг ограниченных людей - это офицеры корабля. Кроме лейтенантов - они ещё не одурели. А вы, мичман, стойте, как монумент, как стела, как такой вот живой памятник «Боевым листкам». Я не успокоюсь, пока вы не уйдете домой, а я вас вызову обратно. Товарищ мичман, «Боевой листок» должен быть боевым листком - это ведь  боевой листок. Но, судя по вашей мимике лица, вы не знаете о чём в нем писать! Да две – три заметочки, бабу голую ленточку грудью разрывающую и надпись «Юмор». Только вот бабу страшную, как нечищеный и обосраный прусаками торпедный аппарат не рисуйте. И не надо, товарищи, смеяться, смех без причины – это признак незаконченного высшего образования. А вы, мичман, почему не смеётесь? Цитирую кого-то из великих, конечно, не таких, как Владимир Ильич Ленин и товарищ Леонид Ильич Брежнев, а кого-то похерее: «Я понял в чём ваша беда, вы слишком серьёзны. Серьёзное лицо – еще не признак ума, господа. Все  глупости на земле делаются именно с этим выражением». Вы хоть раз видели, чтобы я улыбался?
Товарищ мичман, сколько вы ещё собираетесь служить на Севере? Что? Ещё один срок? Запомните, товарищ мичман, что свой стаж сроками меряют только американские президенты и политики, а также уголовники. А вы - советский моряк, подводник! Куда вы планируете перевестись после Севера? В Севастополь? Почему? Ваша Родина? Гордитесь! Я тоже горжусь тем местом, откуда родился. Это хорошо, что вы стремитесь на Родину. Есть беспринципные случаи бегства с Родины, из нашего Советского Союза за границу, к врагам. Этим отличается торговый флот: торгаши есть торгаши. А почему люди бегут с корабля который не тонет? Да потому, что они сообразили, куда он их везёт!

§4. Как отличить впадину от возвышенности? Объясняю: если руки ложатся как на сиську - это возвышенность. А если руки как в письку - это впадина
Контр-адмирал Диарейкин любил давать самые неожиданные команды. Поднявшись однажды на корабль, он снял фуражку и, бросив её на палубу, заорал:
- Это бомба! Ваши действия?
Молодой матрос, салага, не долго думая, ударил ногой по фуражке, и она улетела в воду. Все затаили дыхание, ожидая реакцию адмирала. Тот указал рукой на плавающую фуражку и дал команду:
- Человек за бортом!
Увы, тягостное впечатление производит контр-адмирал Диарейкин. Самовлюблённый самодур. Он, что таким родился? Этого не знает никто, потому, что при великом таинстве его рождения представители флота не присутствовали. Но везде присутствует причинно-следственная связь. Может, причиной послужил случай, приключившийся с Диарейкиным на третьем месяце службы в качестве офицера. Некто позвонил командиру части и доложил, что лейтенант Диарейкин с молотком в руках гоняется по расположению за матросами. Следом кто-то позвонил дневальному и попросил передать лейтенанту, что его вызывает командир прибить книжную полку у него в кабинете. Неизвестно кто позвонил в санчасть и сообщил, что из расположения личного состава выскочил лейтенант с молотком в руках и отправился к командиру. Всё закончилось тем, что зашедшего в командирский кабинет лейтенанта Диарейкина скрутили матросы-санитары, облачили в смирительную рубашку, а потом на санитарной машине отвезли и сдали в приёмный покой местной психбольницы. Там он пробыл под наблюдением месяц и был выписан с диагнозом  «Психических отклонений нет. Здоров».
После выписки из психушки лейтенант был переведён для дальнейшего прохождения службы в другую часть. Но месячное общение с психически нездоровыми наложило свою печать и на его психическое состояние. Так, он стал панически бояться звонящего служебного телефона, стал ненавидеть матросов, мичманов и офицеров, так как не знал, кто звонил о нем и о молотке. А заодно стал ненавидеть медиков - и военных, и гражданских. И, почему-то газеты стал читать только в гальюне. Вот там лейтенант Диарейкин и сделал выводы, о которых, по определенным причинам, никому говорить не стал.
Первый вывод: кто любит колбасу и уважает себя, не должен видеть, как она делается.
Второй: положение в иерархии советского общества определяет не количество колбасы в холодильнике, а наличие туалетной бумаги дома в гальюне.
Третий: надо втираться во влиятельные круги.

§5. Если гражданские такие умные, то почему они строем не ходят?
- Лейтенант, вы старший у этих матросов?
- Да.
- Где вы ходите, работа стоит. Пошли, пошли, - и строй матросов из шести человек во главе с лейтенантом Диарейкиным пошли следом за гражданским лицом.
Они повернули за угол на другую улицу и увидели развороченный тротуар, а на проезжей части - большую кучу тротуарной плитки.
- Лейтенант, вот это видишь? До пяти вечера всё надо уложить. Ясно? Вон двое рабочих, они всё расскажут и покажут. Мужики, идите сюда, морячков поучить. И запомните, капля никотина убивает не только лошадь, она убивает десять минут рабочего времени.
Минут через пятнадцать подошли шесть солдат во главе с лейтенантом. Работа по благоустройству города закипела с удвоенной силой.
В это время к КПП воинской части подъехала «Нива». Из нее вышел мужчина лет под сорок, и обратился к дневальному:
- Подскажите, пожалуйста, шесть матросов и лейтенант выходили?
- Да, час назад.
- Странно, - пробормотал мужчина, садясь в машину.
Двигатель заработал, и он поехал к себе домой, где через два дома за углом шесть матросов и шесть солдат под присмотром двух лейтенантов выкладывали плиткой тротуар.
Мужчина нервно курил, посматривая на часы. Через полчаса «Нива» стронулась и поехала обратно на КПП.
- Извините, можно от вас позвонить командиру? - спросил он у дежурного по КПП.
- А вы кто?
- Брат.
- Одну минутку, - и мичман закрутил рукоятку телефона. - Командира. Товарищ командир, вас брат спрашивает. Есть! - он протянул телефонную трубку мужчине, - Пожалуйста!
Мужчина схватил ее и прижал к уху.
- Лева, привет. Лева, ни лейтенант, ни матросы ко мне домой не пришли.
Лейтенант Диарейкин по прибытию с работ за невнимательность и халатное отношение к служебным обязанностям получил трое суток ареста с содержанием на гауптвахте. После этого лейтенант невзлюбил гражданское население Союза Советских Социалистических Республик. А о себе     он говорил, что он баловень трагической судьбы, но:
 - Выше голову, - сказал палач, накидывая петлю. - От рождения никто не застрахован.

§6. Счастье – это когда все тебя понимают, а сделать тебе ничего не могут
Ветер перемен иногда выдувает тех, кому лучше бы оставаться на своем месте. Порыв этого ветра подхватил лейтенанта Диарейкина и понес вверх. А подхватил он его после того, как лейтенанту, отстоявшему очередь в булочной, досталась черствая буханка хлеба. Этим порывом ветра оказалась миловидная женщина.
- Молодой человек, вам что, плохо? Это из-за чёрствого хлеба? Да не расстраивайтесь так. Возьмите буханку, у меня две. Берите, берите.
Нет зверя настолько дикого, чтобы он не отзывался на ласку. Сны видят все, но не все в это время спят. Диарейкин ошалело смотрел на улыбающуюся женщину. Что это, прекрасный сон? Медленно протянул руку и потрогал женщину. Улыбка сразу пропала. А «Остапа понесло»:
- Извините меня! Вы, когда заходите в магазин и видите что-нибудь красивое, то обязательно это трогаете. Но в жизни, как и в наших магазинах красивого почти нет, а если есть, то за ним стоит очередь, - произнёс в своё оправдание лейтенант за ощупывание и сник.
Женщине явно понравились слова лейтенанта вылетевшие из глубины души. Она взяла его под руку и повела к выходу. Через месяц они дошли до ЗАГСа. Лейтенант Диарейкин приобрел себе в жены умную и красивую женщину, которая оказалась дочерью очень большого начальника в Министерстве Обороны. И ветер перемен понёс его по званиям и должностям - и вот он адмирал. Капитан первого ранга - это его последнее офицерское звание, а адмирал – это счастье, это выживший из ума капитан первого ранга.
Сколько Диарейкин сделал во время этого полета хорошего и плохого, не знает никто. Да и трудно на воинской службе ставить грань между плохим и хорошим: что одному плохо, то  другому это же самое хорошо. К примеру. Став командиром атомной подлодки, капитан І ранга Диарейкин через неделю принёс на корабль поварскую книгу 1879 г. издания. Вызвал своего заместителя по материально-техническому обеспечению, корабельного врача, баталера, старшего повара и приказал:
- Для вас нет схода на берег месяц. Если за месяц не освоите приготовление пищи по этой книге, схода на берег не будет еще месяц.
Меню составлял сам, все блюда пробовал сам. В общем, через полтора месяца на его корабле стали готовить лучше, чем в любом московском ресторане.

§7. Всё-таки в дерьме что-то есть! Миллиард мух не может ошибаться
Адмирал Диарейкин не выдержал дуэли взглядов, отвел глаза и буркнул:
- Командуйте, командир. И пусть принесут мой портфель, - и повернулся к командиру корабля спиной.
Капитан І ранга Меньшов продолжал уверенно командовать кораблем. Атомоход удачно ошвартовался к причалу, сходня соединила лодку с берегом. Командир дивизии подхватил свой портфель, принесенный  матросом, и молча направился к трапу. Как только он ступил на сушу, раздалась команда командира корабля:
- Смирно!
- Да пошел ты на хер со своим «смирно»! Всему личному составу корабля объявляю оргпериод сроком на десять суток, без схода на берег… ик, ик, ик! - У него началась нервная икота, и он быстрым шагом поспешил в дивизионный лазарет.
Встречавшие его офицеры штаба дивизии еле за ним поспевали.
- Ик, ик, ик, - ураганом ворвался Диарейкин в лазарет и прямо в кабинет терапевта.
Не прошло и двух минут, как дверь распахнулась чуть не слетев с петель – это выскочил адмирал. Остановившись около начальника штаба дивизии, он прорычал:
- Я вам приказываю уничтожить эту банду медиков! Разделайте их по лазарету, как бог черепаху!
Ничего не понимающий начальник штаба зашел к терапевту, подполковнику медслужбы.
- Толя, что произошло?
- Да ничего особенного, я сказал адмиралу, что он беременный.
- Толя, да ты охерел!
- Зато адмирал икать сразу перестал.
А возле трапа лодки вместо матроса десять дней несли вахту офицеры штаба дивизии. После окончания оргпериода корабль ушел в трансарктический переход подо льдами Северного полюса. После успешного перехода капитан І ранга Меньшов всем говорил:
- Не надо рыть другому яму – он может использовать ее под фундамент. Если бы не объявленный адмиралом оргпериод, то мы бы не смогли так хорошо подготовиться к этому походу. Спасибо ему за оказанную помощь!

§8. Всё гениальное просто, но со вкусом
После Трансарктического перехода капитан І ранга Меньшов собрался в очередной отпуск. Жена уехала раньше, ещё когда лодка находилась подо льдами. Поэтому он остался круглым холостяком и оттого неспешно сдавал дела и обязанности. А по вечерам у него собирался узкий круг офицеров - расписать пульку. Пишут чинно, благородно: на столе скатерти нет, в квартире жены нет, под мизер коньячок попивают. Собрались вот так, вечерком: на одном столике играют, на втором - рюмки, коньяк, лимоны, пепельница. Один игрок лишний, просто наблюдатель, пока за спиной стоит, но взято с него обязательство – смотреть может только в карты одного игрока, и коньяк может пить со всеми, а не когда захочется.
Вдруг телефонный звонок, хозяин поднимает трубку.
- Володя, привет, мы пришли с Камчатки к вам на Север. Узнали, что ты в отпуск уходишь. Будет очень неприлично с твоей стороны, если ты не появишься у нас. Мы в кабаке «Арктика».
Меньшов положил трубку.
- Господа офицеры, с Камчатки пришли две лодки, командиры – мои друзья-однокашники. Прошу прощения, я вас покину на некоторое время. Вреда игре это не нанесет, есть кому меня заменить. Одна просьба: не  спалите хату.
- Володя, конечно иди, всё нормально.
Меньшов одевается и выходит из квартиры. Игра продолжается, Всё красиво, прилично, курят – пепел в пепельницу, окурки – туда же. Под мизерок  немножко коньяку – благодать. Через час телефонный звонок.
- Мужики, как обстановка?
- Володя, не волнуйся, всё в норме, отдыхай, развлекайся.
- Ну хорошо, скоро буду.
Игра идет, коньяк потихоньку уменьшается, куча окурков в пепельнице растет. Все играют, выбросить некому. Через час опять звонок и заплетающимся языком вопрос:
- М-мужики, как обстановка?
- Володя, всё хорошо, хата целая, не спалили.
- Скоро б-буду.
Игра продолжается, коньяк убывает, окурки начинают вываливаться на стол. На это никто не обращает внимания. Недосуг – расписывается пулька. Проходит час, раздается звонок в дверь. Ближайший к двери офицер, идет открывать. На лестничной площадке стоят, чуть покачиваясь, два красавца, два капитана І ранга, а между ними висит хозяин квартиры. Заносят. Помутневший взгляд окидывает комнату, где происходит игра - оценивается обстановка, затем следует удовлетворенный кивок, означающий «всё нормально» и звучит фраза:
- Мужики, а теперь несите меня еб…ся!
В этой классической  фразе заключена вся суть корабельной службы: всё своё основное время боевой флотский офицер проводит вдали от берега, от дома, в дальних походах…

Продолжение: Настоящего мужчину видно даже тогда, когда он стоит за углом
§1. Опять мы пошли своим путём, но к той же матери.
§2. Настоящего мужчину видно даже тогда, когда он стоит за углом.
§3. Собака всё понимает, но ничего сказать не может, а командир всё высказывает, но ничего понять не хочет.

хороший материал

Хороший сайт, отличный материал. Обновляйте почаще.