Осколки древностей или прелюбопытнейшая история Крымского ханства в собственноручных записках Её светлости княгини Софьи Воротынской, а также в нравоучительных наставлениях и кулинарных рецептах ее верного приятеля князя Ширынского – Мустафы Ширын-бея, некогда грозного главнокомандующего эдисанскими мурзами последнего крымского хана Шагин Гирая II, а в последствии генерал-адъютанта Его Императорского Величества Александра Первого.

Мы можем вырастить прекрасные розы в нашем саду, но никогда не сможем войти в парк под названием Чаир. Нет больше чаиров в Крыму – они вымирают, доживают последние годы! Многие умерли. Умерли дважды: в 1778 и 1944 годах, умерли в тот день, когда создателей и хранителей чаиров депортировали - сначала христиан урумов, а ещё через два столетия - крымских татар. Но иногда в межгорной теснине всё же можно случайно наткнуться на всё ещё живой чаир. Пока ещё живой – спешите увидеть это чудо!

Чаир – это, одномоментно, и сад и сенокос в горном крымском лесу: традиционное крымское поликультурное растительное сообщество или, если говорить строго научным языком – многоуровневый фитобиогеоценоз.
Когда-то для местного населения – урумов (крымских «греков» - православных тюрков, выселенных из Крыма в 1778 году) и крымских татар (выселенных из Крыма в 1944 году) - чаиры служили и местом сенокосов, и сбора орехов, кизила, яблок, груш, слив и много еще чего.
Словари крымскотатарского языка переводят слово «чаир» как сенокос. Хотя слово «чаир» более известно по фразе из дореволюционного романса «В парке Чаир распускаются розы…».

Пятница 13-го, как опять-таки утверждает Гоголь, единственный день, в который, если хочешь чего-либо добиться, нужно поставить перед собой цель. К полуночи методы и средства достижения цели должны быть четко определены и записаны на листе бумаги. В полночь, если повезет, придет Мокошь и прочтет написанное. Если ей бизнес-план понравиться – удача в кармане. А если нет – то тут уж ни Бог, ни Лукавый не помогут...

Дамы и господа!

Приезжая на отдых в Крым, вы автоматически переходите из категории «граждане-пассажиры» в чисто местную категорию «сдыхи» - это от слова «сдыхать». Обижаться не следует, так как большинство из Вас почему-то приезжает на наш благословенный полуостров не поправлять свое здоровье, а гробить его. И сие есть весьма прискорбный факт, так как чем меньше Вас, господа, останется живыми после оголтело-бездумного курортничья в Крыму, тем меньше, мы, аборигены заработаем на Вас. Ну, это и ежу понятно, поэтому сильно по этому поводу разглагольствовать не буду, а перейду к сути: то есть что нужно делать, чтоб здоровьишко драгоценное в Крыму поправить, а не оставить.
Да, кстати, чуть не забыл, и не только здоровье, но и материальные ценности, которые у вас запросто могут увести как жулики-аборигены, так и залетные.

- В моем имении издавна все хрестьяне и магометане курят с 13 - 14 лет, и не было разговора, что курение вредно. Кофе же начинают употреблять, как хъаве-куман в силах поднять, да огонь в его жаровне раздуть; и так издревле в Крыму ведется. А как же без него-то? Гости пришли - подавай кофе, праздник - кофе, на радость - кофе, голова болит - кофе, сердишься – снова кофе, бессонница мучит - кофе. Это у вас-то, в Рассее, чай да чай, от того вы рыхлые да дебёлые. Причем слово «кофе» она произносила тоже по-крымски – гортанно и с придыханием, в результате получалось что-то вроде «хкъавфе».

Поэтому из вышесказанного я делаю вывод: кофе – напиток коренных крымчан, независимо от их конфессий и национального происхождения. Более того, для коренных крымчан кофе имеет и некое ритуальное значение, поскольку приготовление настоящего кофе по-крымски прерогатива женщины – хозяйки дома - ханым. Если же муж – не приведи Господи! - ограничивал ее в приготовлении кофе, то жена имела право подать на развод! Этот закон свято соблюдался во всех крымских семьях до 18 мая 1944 года, когда депортация крымских татар окончательно уничтожила многовековую культуру и традиции многонационального и многоконфессионального сообщества крымцев. 

В последний день июля 529 года до Рождества Христова по Черному морю ходко шли три великолепные древнегреческие триеры, доверху загруженные амфорами с душистым греческим вином, оливковым маслом, драгоценной посудой и украшениями. Хозяева триер - купцы из славного полиса Милета - держали путь в столицу Боспорского царства – блистательный Пантикапей, где хотели выгодно обменять милетские товары на прекрасную боспорскую пшеницу.

Плавание складывалось удачно. Но вдруг разразился ужасный шторм. Он мгновенно сорвал с кораблей паруса, сломал мачты и словно ничтожные щепки принялся швырять могучие триеры. Огромные волны - посейдоновы слуги - раз за разом обрушивались на прикованных к веслам гребцов, намереваясь унести их вместе с кораблем в морскую пучину Понта Эвксинского. Приготовившиеся к смерти купцы взмолились к Посейдону, обещая за спасение жертву вином и маслом…
И свершилось чудо - грозный повелитель морей сжалился над отважными мореходами: свирепый ветер вбросил триеры в уютную, залитую солнцем бухту, где не было никакого шторма, а на высоком берегу стояли дома со стенами из ослепительно-белого камня.
- О, Феодосия! – в изумлении воскликнули мореходы...